Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады

– Поспорим?

– На рубль? – усмехнулся Гном.

– На билеты в кино.

– А давай… – снисходительно хлопнул по плечу Эдик.

На следующий день Валера представительно подкатил к Гульдену, возглавлявшему барыг на пристани:

– Надо кое-что купить.

Гульден прищурился:

– Ну, допустим. Что интересует?

– Хороший зарубежный миньон. Недавний, еще малоизвестный.

– Ну, допустим, – все так же хитро улыбался Гульден.

– Что – допустим? – стал закипать Валера. Всерьёз его не восприняли.

– Допустим, я знаю кое-кого.

– И?

– А тебя вот не знаю. – Улыбка с лица Гульдена пропала. Взгляд стал злым. – Совсем!

Неожиданно встрял мелкий шпанёнок:

– Да свой он. С Гномом таскается.

Гульден презрительно метнул:

– Который багажники подрезает?

И Валера полез напролом:

– Да! Я с ним. Я Цуна! – удачно вспомнил он недавно заработанную кличку.

– Ну, допустим… Только смотри, Цуна. Хата честная, не кельдым. – Гульден ткнул большим пальцем под ребро. – Засветишь, могут и крякнуть.

Честная хата, о которой говорил Гульден, оказалась плотно упакованной квартирой в особняке на Французском бульваре.

Валера решил, что здесь живёт или искусствовед или чокнутый коллекционер. Стены увешаны картинами почти без зазоров, застеклённые шкафы с фарфором, несколько разных люстр на потолке. Папа обязательно сказал бы, что мужчине унизительно обрастать вещами. А мама вздохнула и позавидовала. Ей точно захотелось бы обрасти чем-то из этого: вон той козеткой или буфетом из красного дерева.

– Олег, – представился молодой мужчина в фасонистом приталенном пиджаке.

– Валера, – мальчика чуть смущало подчёркнутое отношение «на равных».

– Антиквариат – увлечение папы, – пояснил Олег, – а белые исполнители расовых стилей – моё.

Валера не знал, что такое расовые стили, но догадался, что такие увлечения стоят больших денег. Вот сын с папкой и приторговывают тем, что самим не нужно.

Комната Олега показалась раем меломана: на длинном столе два патефона и чудо в карболитовом футляре – проигрыватель Эльфа.

Вместо привычного книжного шкафа – стеллаж с пластинками. Видно, что делали на заказ: квадратные ниши для пластинок и всякие финтифлюшки, чтоб не выбивался из общего антикварного стиля квартиры.

– Если неправильно хранить, конверты портятся… – отметил Олег.

Над стеллажом висел плакат блондинки в сверкающем платье и ярко-алых перчатках, державшей в каждой руке по виниловой пластинке, подписанный «Patti Page».

– Моя муза. – Подмигнул плакату Олег.