Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады

Валера бы хлопнул дверью со злости, но Неля образованная, воспитанная, она закроет дверь тихо и аккуратно, оставив его в темноте.

Откуда-то издалека заунывно зазвучали первые строки романса:

– «Целую ночь соловей нам насвистывал, город молчал и молчали дома.»

И тут на его плечо опустилась девичья ладонь.

– Сколько же ты всего пережил, Валешечка… – произнесла Неля, – мне даже и слушать-то больно.

Нежные пальцы переместились на талию, приобняв, а на плечо легла Нелина голова. Валера замер, боясь пошевелиться.

–Ты всё ещё меня любишь?

Она не ответила, но нашла своей ладонью его ладонь и крепко стиснула. Прижалась к нему близко-близко, словно говоря: «Я с тобой!». Тепло разлилось по всему телу, и Валера вновь поцеловал её. Не отрывисто, словно на бегу, а медленно и проникновенно, почти целомудренно. Она стала целовать в ответ, будто врачуя нанесённые другими раны. Валера впервые ощутил, что такое настоящая близость. Её дарила девушка, умевшая понимать и прощать.

Валере захотелось дарить в ответ.

Только вот – что у него есть? Ничего. Но будет! Он станет популярным, знаменитым, увезёт в Москву. Она никогда не пожалеет, что поверила ему! Никогда!

Глава XII. Всё решили колготки

1964

Когда вышли на улицу, промозглый ветер показался обжигающе-горячим. Валера приподнял Нелю, закружил и рассмеялся:

– Знаешь, у меня такое чувство, будто я заново родился.

– А у меня – словно я всё-всё пережила с тобой и смотрю на мир совсем другими глазами.

По пути к автобусной остановке, он прижимал Нелю к себе.

Час был поздний. По пустынной улице изредка проносились машины. Обычно в это время Валера испытывал острое чувство одиночества, какой-то потерянности. Вот – сидят все люди с семьями дома, или спешат с работы к родным, близким, а он – никому не нужный – тащится после концерта в гостиницу.

Сегодня все было иначе. Валера удивился, как быстро привык к тому ощущению близости, что возникло с той, которую знал всего два дня.

Эйфорию нахлынувших эмоций разрушил ночной сибирский холод.

Конечности деревенели, а каждая минута на морозе отзывалась ознобом в теле. Валера с тревогой смотрел на часы: автобус всё не приходил. Неля уткнула подбородок в шарф, нахохлилась, как птичка.

– Ты двигайся, не стой, – с тревогой советовал Валера.

Она качала головой и глубже пряталась в пальто:

– Даже двигаться не могу.

Валера обнял её крепче и попытался растормошить:

– Тогда давай на небо смотреть.