Несломленная

Де Солей недоверчиво посмотрел на женщину, открыл дверь шире и, увидев спящую на кровати Беатрис, успокоился.

– Ну, хорошо, мадам, возможно, так будет лучше! – согласился граф.– Могу я попросить вас об одном одолжении?

– Конечно, сударь! Просите все, что угодно!

– Закройте дверь на ключ и отдайте его мне!

– Сударь, в нашей таверне нет воров и разбойников, вы можете быть спокойны, вашей сестре ничего не угрожает!

– Извольте сделать то, о чем я вас прошу!

У Катрин бешено застучало сердце. Она подняла испуганные глаза на мужчину и, кивнув, ответила:

– Как вам будет угодно, сударь!

Де Солей с наглой ухмылкой почти вырвал ключ из рук молодой женщины, которая только что закрыла дверь на один оборот.

– Теперь я спокоен, мадам, – ехидно улыбнулся граф.– У малышки не осталось кровных родственников, я один смогу защитить ее от столь жестокого мира!

– Конечно, сударь, я в этом нисколько не сомневаюсь! А теперь позвольте мне идти на кухню, думаю, Гюстав нуждается в моей помощи!

– Ступайте, мадам!

Мужчина указал на лестницу, и Катрин послушно шагнула вперед.

– Мишель! Мишель, где ты?

На голос матери вышла девочка лет десяти, белокурая, с голубыми, как небеса, глазами и с соломенной куклой в руках.

– Да, мама? Я вас слушаю!

– Милая моя, помоги мне сделать хорошее дело. Вспомни, где связка ключей от верхних комнат?

– Ключики у меня, мамочка, я ими играю, когда ложусь спать!

Катрин обняла свою дочь и прошептала:

– Если кто-то спросит у тебя про эти ключики, не говори про них никому, девочка моя! Даже своему отцу! Поняла?

Мишель кивнула, опустила в карман передника тоненькую ручку и достала небольшую связку ключей.

– Катрин! Катрин! Иди сюда немедленно! – хозяин таверны был недоволен долгим отсутствием своей жены.– Где тебя черти носят?

– Я здесь, – отозвалась молодая женщина.– Мне понадобился розмарин для яичницы, поэтому я на кухне!

Катрин быстрым движением руки убрала ключи в карман простого, грубо сшитого платья и, взяв несколько веточек розмарина, вышла в трапезную.

Тем временем двое путников и заговорщиков набивали свои животы только что поданной едой. Барон налегал на яичницу с салом, молодую баранину и овощи. Граф, привыкший к отменному аппетиту, обгладывал косточки уже пятой куропатки. Оба приятеля были поклонниками хорошего вина, и поэтому на столе уже красовалось несколько пустых бутылок.