Спецназовец. Шальная пуля

Чертежи были подписаны: «1-й этажь», «2-й этажь», «3-й этажь»; еще здесь были «подвал» и «гаражь».

– Грамотей, – сказал Куницын. – А чердак где?

– Нет чердака, – собирая листы в стопку и складывая по старым сгибам, угрюмо ответил Муразов. – Там эта… как сказать…

– Мансарда, что ли? А она тогда где?

Вместо ответа кавказец снова развернул и продемонстрировал ему лист с надписью: «3-й этажь».

– Так бы и написал: мансарда, – недовольно проворчал Куницын и повторил: – Грамотей. Фотографии где?

Муразов запустил руку в правый карман и выудил оттуда маленький бумажный пакетик, свернутый из обрывка газеты.

Развернув его, он показал капитану карту памяти из цифрового фотоаппарата.

– Все сфотографировал? – спросил Куницын, пряча карту памяти в нагрудный карман. Клочок газетной бумаги он оставил Муразову, и тот рассеянно сунул его обратно в карман. – Разобраться-то можно?

– Они идут по порядку, – тусклым голосом ответил кавказец. – По часовой стрелке, начиная от главной лестницы. Разберешься, уважаемый.

– А где наркотики хранятся?

– Какие наркотики? – вскинулся Муразов.

Куницын коротко, резко хохотнул.

– Спокойно, это шутка. Хотя я нипочем не поверю, что в доме так уж совсем и нет никакой дури. Вам же спиртное пить нельзя, как же вы тогда расслабляетесь?

– Чай пьем, – угрюмо и, как показалось, с ноткой сожаления произнес кавказец.

– Чай… Чаем душу не обманешь! Неужто хотя бы травкой не балуетесь?

– Хозяин запрещает, – сказал Муразов. – Говорит, потерпите до дома, а здесь наркотики – верный срок…

– Да, хозяин твой – волчара матерый, осторожный.

Ну, ничего! Сколь веревочке ни виться…

– Отпусти меня, – не то потребовал, не то попросил Муразов. – Я все сделал, как ты сказал. Отпусти!

– Ну, ты загнул – втроем не разогнешь! Отпусти… Это только начало, нам с тобой еще работать и работать!

– Какое работать?! – возмущенно воскликнул кавказец. – Что говоришь, э?! Что ты хочешь – чтобы меня зарезали, как барана?

– Зарежут, если попадешься, – хладнокровно произнес капитан.

 – А ты не попадайся. И перестань орать, как баба. Будь мужчиной, джигит! Не забывай, что от твоего поведения многое зависит – там, на Кавказе. Если начнешь чудить, твоей семье не поздоровится.

– Зачем семью взяли? В чем они виноваты?

– Да ни в чем, – сказал Куницын. – Ни в чем, кроме того, что приходятся тебе родственниками. Это ты во всем виноват, Аман, это из-за тебя они сейчас страдают. И помочь им никто не может, кроме тебя.