Москва предвоенная. Жизнь и быт москвичей в годы великой войны

Вчера уборщица принесла мне вербу – подарила – и вечером (у меня огромное окно, во всю стену) я сквозь нее глядела на огромную желтую луну, и луна – сквозь нее – на меня. С вербочкой светлошерстой, светлошерстая сама… – и даже весьма светлошерстая! Мур мне нынче негодующе сказал: «Мама, ты похожа на страшную деревенскую старуху!» – и мне очень понравилось – что деревенскую. Бедный Кот, он так любит красоту и порядок, а комната – вроде нашей в Борисоглебском, слишком много вещей, все по вертикали. Главная Котова радость – радио, которое стало – неизвестно с чего – давать решительно все.

Недавно слышали из Америки Еву Кюри…»

Цветаеву приняли в профком литераторов при Гослитиздате, она пытается выпустить сборник стихов, но надежды слабы. Как и ее творческие силы – за весь 1941 год она написала всего одно стихотворение «Я стол накрыл на шестрых…». И моральные – на пределе. Страдания несчастной женщины – великого поэта XX века – усиливают коммунальные мучения. 16 февраля Мур записал в дневнике: «Сегодня у матери с соседкой Воронцовой произошел на кухне скандал, который отравил мне весь день, жалею я мать, что ей приходится жить со склочниками и мещанами.

Мне-то наплевать, но мне мать жалко, очень-очень жалко. Ее так легко обидеть и уязвить!..»

И позже: «Вчера был скандал с соседями на кухне. Ругань, угрозы и т. п. Сволочи! Все эти сцены глубоко у меня на сердце залегают. Они называли мать нахалкой, сосед говорил, что она «ему нарочно вредит», и т.

 п. Они – мещане, тупые, «зоологические», как здесь любят писать. Мать вчера плакала и сегодня утром плакала из-за этого, говоря, что они несправедливы, о здравом смысле и т. п.».

Ну а другие поэты сочиняют. На злобу дня, как, например, Ярослав Смеляков:

Мы ждем гостей – пожалуйте учиться!

Но если ночью воющая птица

с подарком прилетит пороховым —

сотрем врага. И это так же верно,

как то, что мы вступили в сорок первый

и предыдущий был сороковым.

Стихотворение звучит оптимистично, но чувствуется какой-то тревожный подтекст.

Однако иные сочинители, как другой поэт – Михаил Зенкевич, – ничуть не тревожатся, думают о простых, обыденных вещах:

Который год мечтаю втихомолку —

Сменить на книжный шкаф простую полку

И сборники стихов переплести.

О, Муза, дерзкую мечту прости!..

Напоследок короткая заметка-впечатление от Корнея Чуковского: «Позвонил дней пять назад Шолохов: приходите скорей.