Спецназовец. Власть закона

Опасаясь надорвать голосовые связки, так и не донеся до собеседницы всю глубину посетившей его мысли, Юрий подался к ней, ощутив мягкое прикосновение ее волос и дразнящий аромат духов. Движение получилось излишне резким, размашистым, и, чтобы не сверзиться с высокого одноногого табурета у барной стойки, Якушев схватился за первое, что подвернулось под руку. Под руку ему подвернулось обтянутое шелковистым на ощупь нейлоном стройное колено второкурсницы философского факультета МГУ; второкурсница не возражала – она вся была во внимании, и Юрий, дружески сжимая ее колено (да чего уж там – пожалуй, что уже не колено, а бедро), продолжил разговор о том, насколько неисповедимы бывают порой пути, коими ведет человека судьба.

Второкурсницу звали Таней. Затронутая Юрием тема, как выяснилось, очень ее интересовала, да и вообще, судя по всему, она была той самой девушкой, которую он искал всю свою жизнь. Таня приняла это известие вполне благосклонно; она была просто чудо, за что и надлежало как можно скорее выпить.

Музыка, и до того не камерная, вдруг стала совсем уже оглушительной.

– Надо валить из этого гадючника, – сказал Юрий.

А Таня, смеясь, ответила:

– Надо так надо, чего же мы ждем?

С этими словами она вынула из сумочки и надела очки в тонюсенькой черной оправе, сразу сделавшись на два порядка умнее и на целых три привлекательнее.

– Вот это да, – сказал Юрий.

– Ничего особенного, обычная близорукость, – ответила Таня.

– Понимаю, – сказал Юрий, – приходится много читать.

А что, нынешние студиозусы до сих пор вынуждены перелопачивать тонны печатных изданий или тысячелетнюю мудрость человечества уже целиком перетерли на цифру?

– Кому что нравится, – ответила Таня. – Главное, что на зрение и книги, и компьютер влияют, в общем-то, одинаково.

– Ну, не скажи, – начал Якушев, но тут у Тани зазвонил мобильник, и она, сделав извиняющийся жест, взяла трубку.

Пока она разговаривала, Юрий тяпнул еще полтинничек – на этот раз уже не текилы, а для разнообразия простой русской водки – и закурил.

Поднося ему зажигалку, бармен смотрел как-то странно – не то с сочувствием, не то с насмешкой, – и на протяжении долгих четырех секунд Юрий раздумывал, не начистить ли ему физиономию – чуть-чуть, без фанатизма, исключительно в воспитательно-профилактических целях, чтобы кто-нибудь другой, не столь сдержанный, рассудительный и толерантный, не оторвал дураку башку за такие взгляды.