Спецназовец. Власть закона

– А я и не прячусь, потому что не от кого! Отстранен от несения службы – слыхали?

– Не без того.

– Ну вот видите…

– Ты еще поплачь. А генералов по мордасам хлестать – это тебе семечки?

– Да пусть сажают! – сказал Юрий. – От этого ведь ничего не изменится: как был он дубиной, так дубиной и останется. Тот осел, что меня подстрелил и едва одним махом не отправил к праотцам девять живых душ, действовал по его приказу. Господину генералу, судя по всему, было обидно, что операция заканчивается без единого выстрела с нашей стороны, вот он и подсуетился… Что ему за это – в ножки поклониться?

– Нормальный строевой офицер поклонился бы, – заметил генерал Алексеев.

 – Причем с удовольствием. С подобающим, я бы сказал, пиететом.

– Офицер или холуй?

Генерал вздохнул и пригубил кофе.

– Могу только повторить, – сказал он, – что строевая служба – не твоя стезя. Ты худо-бедно укладывался в рамки, пока ходил в сержантах, а майорские погоны для тебя – непосильный груз.

Сам ты в том, чтоб тебе в ножки кланялись, не нуждаешься – прямо скажем, невелика честь, – а перед баранами, у которых на погонах звезды крупнее, чем у тебя, спину гнуть тоже не хочешь – гордый. И что дальше: охранником в супермаркет?

– Идея, – сказал Якушев. – Как это я сам не сообразил? Ведь лафа же! Отработал смену и свободен. Нет, вы сами подумайте! Вот был бы я, как вы предлагаете, киллером…

– Да не киллером! Терпеть не могу это слово!

– Так дело ведь не в слове, а в сути…

– А суть – полевой агент с широкими полномочиями.

– Ну, предположим. Идет, стало быть, полевой агент с широкими полномочиями в клуб, встречает там девушку – мало того что красавицу, так еще и родственную душу, студентку родного факультета… И что в итоге? У красавицы внезапно заболевает любимая бабушка, полевой агент в расстроенных чувствах возвращается домой и застает там постороннего гражданина…

– Так уж и постороннего, – вставил генерал.

– А откуда ему, полевому агенту с широкими полномочиями, знать? Свет тусклый, в кресле сидит какой-то хрен… простите, человек и нагло сосет его, полевого агента, кофе. А он же не кто попало, он – агент! С широкими, как вы помните, полномочиями. То есть ствол у него не в сейфе и даже не в куртке, что в прихожей на вешалке висит, а при себе. Вынимает он этот ствол и, не задавая вопросов, – шарах! За не сложившуюся личную жизнь. С досады, в общем.