Спецназовец. Власть закона

В реальной жизни перевернутые машины загораются и тем более взрываются далеко не так часто, как на экране, да и вытаскивать раненого водителя ниоткуда не пришлось: как и большинство лихачей на крутых иномарках, он пренебрегал ремнем безопасности, и при первом же ударе его, как из катапульты, выбросило из машины сквозь ветровое стекло.

Теперь он лежал в мокрой траве, освещаемый только фонарем, который держал в руке дальнобойщик, да разноцветными вспышками: оранжевыми – аварийной сигнализации и красно-синими – проблесковых маячков полицейской машины.

Это был крупный, спортивного телосложения мужчина лет сорока или чуточку меньше, рано облысевший, с холеным, чуть одутловатым лицом офисного работника, одетый в дорогой темный костюм и модное тонкое полупальто из шерсти австралийских мериносов. Судя по виду, досталось ему крепко, что нисколько не удивило капитана Меркулова: после таких приключений редкому счастливчику удается выжить, а уж невредимым не остается никто. Переломы, черепно-мозговые травмы, внутренние повреждения, множественные порезы – вот далеко не полный перечень удовольствий, выпадающих на долю того, кому посчастливилось при такой аварии не сломать себе шею.

– Дышит? – спросил подоспевший Дыгайло. В руке у него была аптечка.

– Вроде дышит, – сказал капитан. – Давай погляди, что можно сделать. Хоть голову ему перебинтуй, что ли…

– А смысл? – внимательно всмотревшись в распростертое у его ног тело, возразил прапорщик. – Только аптечку зря разукомплектуем, он ведь все равно того… не жилец.

– Напомни-ка, где ты получил диплом врача, – опускаясь перед раненым на корточки и шаря по внутренним карманам в поисках документов, холодно произнес Меркулов. – Давай, Валера, работай. Человек ведь!

Документы нашлись в пиджаке. Если верить им, пострадавшего звали Виктором Яковлевичем Лисовским. Подсвечивая себе карманным фонариком, Меркулов сравнил фото в водительском удостоверении с лежащим на земле оригиналом. Фотография, честно говоря, выглядела намного лучше, но сомнений быть не могло: на ней был изображен именно тот человек, который сейчас лежал в мокрой октябрьской траве, балансируя на тонкой грани между жизнью и смертью.

– Что ж вы так, Виктор Яковлевич? – убирая документы в карман форменного бушлата, вздохнул капитан.

Раненый вдруг открыл глаза. Его лицо исказила болезненная гримаса, губы шевельнулись. Послышался булькающий, хриплый стон, а потом Лисовский невнятно, с трудом выговорил:

– Вот такая… сучья… Бурунда.