39-й роковой

Любой, хотя бы самый малый успех кружит агрессорам голову. Польша, действуя откровенно и нагло, продолжала захваты, причём не в той стороне, куда её направляла Антанта. Кое-что ей удалось урвать у Германии, у Чехословакии, а у Литвы она отторгла целую область, включая столицу, так что Литве, тоже марионетке, независимой вовсе не бескорыстными милостями Антанты, остаются жалкие крохи когда-то значительной территории. Даже у Антанты, непоправимо, исключительно агрессивной, лопается терпение. Поляков вежливо просят Виленскую область вернуть её законной владелице, учреждённой всё той же Версальской системой.

Не тут-то было. Польское правительство, посаженное самой же Антантой, разводит руками: видите ли, господа, наши солдаты там взбунтовались, не хотят уходить. И ничего, не ушли, и Антанта проглотила отравленную пилюлю, поскольку рассчитывает рано или поздно вновь повернуть поляков на нас. Полякам прощается всё. Прощается польский расизм в отношении евреев, украинцев и особенно русских. Прощается изуверское истребление русских пленных, приблизительно восьмидесяти тысяч бойцов. Прощается уничтожение на захваченных территориях православных церквей или превращение их в католические костелы. Прощается вытеснение украинской культуры и образования украинцев и белорусов на родном языке. Прощается даже то, что именно Польша поощряет Германию к новым и новым захватам. Германия, в нарушение Версальской системы, которую Антанта объявляет чуть не священной, вводит всеобщую воинскую повинность, и в Лиге наций эту наглость оправдывают именно польские дипломаты. Германия, с тайного согласия англичан, вводит войска в Рейнскую область, и на её защиту горой встают всё те же услужливые польские дипломаты. Им по душе захват итальянцами Эфиопии. Они не находят ничего предосудительного в том, что итальянские и немецкие фашисты открыто воюют на стороне фашиста Франко против законно избранного правительства республиканской Испании. Польское правительство не только не видит ничего предосудительного в аншлюсе Австрии, но ещё и связывает руки Советскому Союзу и Франции, которые могли остановить агрессора в самом начале. Выбрав время перед самым броском немецких дивизий на Вену, оно испрашивает у фюрера благословение овладеть всей Литвой. Фюрер видимо рад: пусть-ка прогнившие европейские демократии попробуют им помешать, ведь вдвоём они втрое сильней. Он благословляет польскую жажду поживы, оговорив, что Германия претендует на Мемель. Французам становится не по себе.