39-й роковой

Оба интригана пытаются оторвать дуче от фюрера, торгуются как на базаре, то есть запрашивают много да обещают мало платить. Дуче тоже торгуется, тоже запрашивает сполна и отвечает уклончиво. Наглость лавочников, как фюрер величает англичан и французов, выводит его из себя. Для должного воздействия на воображение Рима и Лондона, Варшавы и Токио приходится произвести более сильный эффект, и двенадцатого января на дипломатическом приёме в только что заново отделанной рейхсканцелярии по случаю Нового года он вдруг заговаривает с советским полпредом.

Понятно, что это подготовленный разговор. Фюреру известно, что Мерекалова в качестве советского представителя выбрал сам Молотов, что его кандидатуру одобрил сам Сталин. Этого мало, он даёт задание адъютанту, и адъютант докладывает последние данные:

– Советский посол Мерекалов ещё очень плохо говорит по-немецки. Однако он старается приобрести знание немецкого языка и уже в состоянии вести простую беседу. Посол Мерекалов ориентирован в проблемах торговых отношений между Германией и Россией, он интересуется ими.

Посол недавно пробыл несколько недель в Москве и за это время имел также контакт с графом фон дер Шуленбургом.

Фюрером продумана каждая мелочь. Он говорит дружески, интимно, вполголоса, по-немецки. Он спрашивает, как господина посла встретил Берлин, Он припоминает странное имя его сына Сократ и задает любезный вопрос:

– Как ваш сын с таким философским именем?

Рекомендует бывать в берлинских музеях, интересуется его мнением о новой рейхсканцелярии, ещё раз настойчиво советует ближе познакомиться с жизнью Германии, поздравляет с Новым годом, желает мира и счастья правительству и народам СССР.

Разумеется, в тот же день Мерекалов отправляет в Москву полный отчёт телеграммой. Вечером отчёт ложится на стол товарища Сталина:

«Гитлер подошёл ко мне, поздоровался, спросил о житье в Берлине, о семье, о моей поездке в Москву, подчеркнув, что ему известно о моём визите к Шуленбургу в Москве, пожелал успеха и распрощался.

За ним подходили по очереди Риббентроп, Ламерс, ген. Кейтель, Майснер. Каждый из них поддерживал 3–5 минутный разговор в знак внимания. Внешне Гитлер держался очень любезно, не проявив какой-либо неприязни или сухости и, несмотря на моё плохое знание немецкого языка, поддерживал разговор со мной без переводчика».

Тут слова не имеют большого значения.