39-й роковой

Прежде всего он сообщает, что по решению кабинета в Москву выезжает Роберт Спир Хадсон, консерватор, опытный политик, пятидесяти трёх лет, глава департамента по делам заморской торговли, то есть министр хоть и младшего ранга, но всё же министр. Целью поездки является урегулирование различных торговых неполадок и подготовка расширения объёмов англо-советской торговли. Полпред возражает, что жалобы английских предпринимателей на неполадки в англо-советской торговле неосновательны, в лучшем случае преувеличены, что главная трудность не в том, чтобы увеличить объёмы советских заказов английским фирмам, а в том, чтобы найти английские фирмы, которые согласились бы их выполнять, и напоминает, что в прошлом году не удалось разместить заказов на два с половиной миллиона фунтов и задержано выполнение заказов ещё на два миллиона, причем у всех отговорка одна: английская промышленность перегружена заказами по английской программе вооружений.

Чемберлен изъясняет, попивая глинтвейн:

– Действительно, вам нужны те же самые вещи, которые нужны в настоящее время и нам.

Однако не вечно же это будет продолжаться. Не всегда же народы Европы будут думать только о войне и оружии. К тому же наши возможности не исчерпываются только этой номенклатурой товаров. Мы могли бы снабжать вас потребительскими товарами, почему вы не покупаете их?

Майский с самого начала тактично, но твёрдо обрывает эту старую-престарую и давно надоевшую песню:

– Советский импорт регулируется общим планом социалистического строительства, и в настоящее время мы не имеем возможности тратить ресурсы на ввоз потребительских товаров.

Может быть, когда-нибудь в будущем…

– Что же вы делаете с вашим золотом?

– Держим на чёрный день, как и все.

Чемберлен пожимает плечами, а в голосе его сквозит раздражение:

– Нынче все только и думают, что о войне!

Он допивает глинтвейн, ставит пустой стакан на стойку буфета, некоторое время молчит, успокаивается и вдруг задаёт ненужный и крайне опасный вопрос:

– Каковы ваши отношения с Германией и Японией.

Верно ли, что в Москву прибывает немецкая торговая делегация?

Понятно, что это истинный его интерес, что английский капитал больше всего страшится именно этого, и Майский осторожно и верно излагает событие, которое могло быть, но которого не было:

– В конце января немцы действительно поставили нас в известность о прибытии торговой миссии. Однако потом передумали. Инициатива принадлежала им.