Казнь. Генрих VIII

По этой причине и подослал дурака, а у дураков даже нет надобности выведывать тайну, дураки ничего не таят про себя.

Томас Мор смерил Кромвеля долгим взглядом и разыграл удивление:

– Что нужно королю от готового к смерти?

Кромвель дернул плечом и напыщенно произнес:

– Это знает только король!

Ему припомнилась изящная латынь Цицерона и гордый обычай доблестных римлян. Улыбаясь небрежно, он поднял руку, точно обнажал меч перед боем, и шутливо проговорил:

– Передай королю: Томас Мор, идущий на смерть, приветствует его.

Кромвель искривил губы в довольной улыбке. Рот приоткрылся, готовя, должно быть, дерзкий ответ. Только глаза метнулись от страха, и внезапно застыло лицо. Кромвель обернулся и сделал повелительный жест. Безусый воин шагнул поспешно к стене, разгоняя испуганные тени перед собой, и твердой рукой вставил факел в кольцо. Кромвель взмахнул ещё раз рукой и бросил:

– Там ждите!

Дверь послушно громыхнула железом, и они остались одни.

Томас Мор следил за ним и, улыбаясь язвительно, похвалил:

– Ты очень осторожен, твоя милость.

Верно, многому научился, служа кардиналу Уолси.

Кромвель ответил небрежно:

– У вас тоже учился, мастер.

Он посмотрел с удивлением:

– У меня-то чему ты мог научиться?

Закинув голову, чтобы казаться выше, значительней себе самому, Кромвель провозгласил с угрозой и вызовом:

– Всему!

Тогда он спросил повелительно-громко:

– Зачем ты явился сюда?

Кромвель вздрогнул и почтительно вытянулся на миг, в напряженном голосе промелькнули робость и сожаление:

– Это приказ.

Он отрезал:

– Ты исполнил его. Ты можешь идти.

Кромвель потупился и нехотя выдавил из себя:

– Есть люди, которые надеются на ваше раскаянье, мастер.

Он насмешливо переспросил, заменив одно слово другим:

– Чего хочет король от меня?

Кромвель потупился и нерешительно, осторожно сказал, покосившись на дверь:

– Вы, должно быть, нужны ему, мастер… и всё чепуха…

С дураками, к несчастью, тоже есть свои трудности. Зачем открывать то, что он сам давно угадал? Нечто темное оставалось в другом.

Кто в нем нынче нуждался? Генрих или король? Скорей всего, конечно, король… Ведь в Англии неспокойно… Мало ли что… Правда, ещё надо проверить… И он, стараясь выглядеть ко всему равнодушным, напомнил, отчетливо разделяя слова:

– Король иногда называл меня своим другом.

Кромвель возразил, кривя тонкие губы:

– Что дружба? Пустые слова.

Он машинально поправил:

– У таких, как ты, даже меньше.