Казнь. Генрих VIII

Знания юриста, деловитость и добросовестность, ораторские способности и безупречность нравственной жизни сделали его популярным в самых широких кругах, прежде всего среди финансистов и торговых людей, чьи интересы он защищал. Его избрали в парламент, и его уважали за пылкий и непреклонный характер, за обширную образованность, человеколюбие и мудрость философа. Своими трудами он заработал солидное состояние, которое прибавил к наследству отца. У него был большой дом и большая семья.

Он увидел невысокого стройного человека в строгом костюме.

– Давно не виделись, Томас.

Мор поклонился:

– Очень давно.

Он не знал, с чего начать разговор:

– Говорят, ты стал миротворцем.

Мор нисколько не был смущен:

– Как вы стали воином.

Он неловко спросил:

– Чем ты теперь занимаешься?

Мор ответил спокойно и просто:

– Я адвокат.

Он оживился:

– И больше не занимаешься изящной словесностью?

Мор улыбнулся широкой доброй улыбкой:

– Времени мало, но все-таки занимаюсь.

Он удивился, что это всё ещё ему интересно:

– Чем же ты занимаешься нынче?

Мор помолчал, точно подумал, стоит ли об этом теперь говорить, и всё же сказал:

– Составляю историю Ричарда Третьего.

Он был удивлен:

– Убийцы.

Мор внимательно посмотрел на него и ответил уклончиво:

– Деспота.

Разговор оживился, точно он был ещё юношей, а Томас был учителем вместе с Колетом и Маунтджоем:

– Мне в назидание?

– Нет, в научение.

– Разве ты помнишь его?

– Мне было лет семь или восемь, когда его убили в сражении, но его помнил отец и много рассказывал мне.

– Но ведь этого мало для серьезного исторического труда. Разве так работали Плутарх и Светоний?

– Вы правы, милорд. Я читаю и сравниваю хроники Холиншеда, Грэфтона, Холла и Стау. Ещё помогает француз, Филипп де Коммин. Очень советую прочитать.

– Тоже нравоучение.

– Нет, научение.

– Что же, доставь мне его.

– Непременно, милорд.

Он освободился от робости, которую испытывал в юности и о которой давно позабыл. Он вновь почувствовал себя королем и уже громко, резко сказал:

– Впрочем, всё это потом, когда-нибудь на досуге. А теперь с чем пожаловал, Томас?

Мор выпрямился и твердо ответил:

– Парламент просит, милорд, сныть ваш запрет. Многим грозит разорение. Это плохо для всех. Плохо и для вас, короля.