Летчик Девятаев. Из фашистского ада – в небо!

Также Грауденц занимался подготовкой молодых пилотов, выполняя с ними учебно-тренировочные полеты на «Густаве Антоне». С лета 1944 года «Густав» использовался для воздушных пусков крылатых ракет «Фау-1». Однако чуть позже из-за больших потерь и низкой эффективности от данной идеи отказались, и с тех пор самолет поднимался в небо в качестве учебного.

Для успешного побега с острова группе Девятаева требовался именно бомбардировщик. Истребители были слишком малы даже для того, чтобы разместить в любом из них костяк группы из четырех заключенных.

Да и постоянно дежурившие в кабинах пилоты наверняка не позволили бы осуществить этот дерзкий план. Поэтому Михаил высматривал подходящий двухмоторный самолет.

– Везде копошатся, – прокряхтел Кривоногов. Его тачка поскрипывала колесом чуть позади. – До обеда ничего не выйдет.

– А я до обеда и не рыпаюсь, – признался Девятаев. – Вот в полдень склянки пробьют, тогда…

Ровно в полдень дежурный унтер-офицер подавал долгожданный сигнал – трижды ударял молотком по висящему возле аэродромной столовой куску рельса.

Звон от ударов разносился ветром по самым дальним уголкам острова, и педантичные немцы, прервав работы, отправлялись на обед.

На этот перерыв Девятаев и рассчитывал.

* * *

Часов никто из заключенных не имел, поэтому, работая на аэродроме, они всегда ориентировались по звуковым сигналам дежурного унтера или по командам охранников.

Наконец три звонких удара оповестили о начале обеденного перерыва. Для немецких младших чинов и офицеров прием пищи всегда оставался делом радостным и первостепенным.

Техники, механики, водители автомобилей и прочие спецы из наземной обслуги, заслышав сигнал, тут же прекращали работу и торопливо шагали в сторону столовой. Дежурные летчики также дружно откидывали граненые фонари, ловко выбирались из тесных кабин и топали в летный зал большой столовой.

Работу в этот день бригада заключенных организовала так, чтобы к обеду закончить ее у нужного капонира.

Получилось.

Стали готовиться к приему пищи. Военнопленных, разумеется, в местную столовую не пускали. К шлагбауму главной дороги, ведущей на аэродром, из лагеря подъезжал грузовик. Прямо в его кузове парочка заключенных разливала из бидонов по котелкам жидкую баланду. К автомобилю выстраивалась очередь из представителей работавших на летном поле бригад. Нагрузившись котелками, ложками и буханками так называемого хлеба, они торопились к голодным товарищам.