Последний министр. Том 4

– Проходите, милостивый государь, действительно вызывал. Разговор к вам есть. У нас события набирают оборот.

Выглядел Николай в крайней степени измотанным, выжатым и явно «плыл» от скопившейся усталости. Сидел в одиночку за столом. Пил крепко заваренный чай.

Однако кружек на столе стояло две – видать сразу распорядился на Протопопова подать.

– Присаживайтесь, – велел Император.

Александр Дмитриевич сел. Подвинулся к столу, руки на стол сложил. Приготовился слушать. Собственно за этим сюда пришёл.

Николай наполнил чашку чаем из чайничка, придвинул Протопопову.

– Похозяйничаю тут у вас, Александр Дмитриевич, дела государственные обязывают на подобного рода наглость, – также совершенно безэмоционально сказал Государь. – Вы надеюсь не будете возражать?

Посидели, попили чаю, Протопопов сдержался чтобы не поморщиться – чай точно, что заварка.

А потом у Александра Дмитриевича состоялся разговор с царем, во время которого Николай озвучил своему министру итоги конференции и выдвинутые Россией забугорным делегациям требования, как мы помним – вполне такие конкретные требования.

Министр внимательно Государя выслушал. Позволил себе улыбнуться уголками губ – все складывалось как нельзя лучше.

– Признаю, что долгое время был слеп и глуп, – резюмировал Император и следом задался вопросом. – Но разве я просил от наших союзников, теперь уже бывших, больше, чем давал им сам? И больше, чем предполагают взятые союзнические обязательства в рамках Антанты?

Понятно, что вопрос этот веял философским смыслом.

Отвечать на него было необязательно. Но хоть наш герой не любил особо философствовать и подвергаться рефлексии, а предпочитал действовать и чем решительнее, тем лучше, ответить Государю следовало. Ну а заодно поддержать решение, которое далось Николаю отнюдь непросто. Похоже, что именно этого Николай ждал – одобрения предпринимаемых мер.

– Поднимем Россию с колен, Государь, вы приняли блестящее решение, – заверил министр.

 – Позвольте вас прямо и от всего сердца заверить, что я целиком и полностью его разделяю и более того – считаю его единственно верным в текущих обстоятельствах.

– Не знаю к чему это приведёт, – честно признался Император. – Но больше я не могу смотреть за тем, как моя страна бьется в агонии. Не имею на то права. Мой народ начинает ненавидеть своего правителя.