Тренер. Молодежка

На груди у неё был нашит спартаковский ромбик. Она разливала борщ.

– У нас Павлов пришёл, поставьте ему тарелочку! Спасибо, Павловна!

Федор сходил к стенке, взял стул, принёс к столу и помог мне сесть. Костыли под стол сложили, чтобы не мешались.

Подошла Павловна.

– Ванечка, как твоё здоровье?

– На поправку иду, – заверил я.

Поставила тарелку, плеснула борща, а потом чутка подумав, вывалила из тарелки шматок мяса покрупнее.

– Кушай, тебе надо восстанавливаться, – заверила и повернулась к Станиславу Адыгову, сидящему по правую руку от Баянова.

 – Стас, подвинься, пожалуйста, чтобы Ваня поместился, ему ногу некуда ставить. А я тебе сметанки в борщ добавлю.

Адыгов подвинулся, и я уселся, ногу вытянул. По ту сторону стола сидели Коноплев, Крепостной и другие молодые ребята, с интересом смотревшие на меня.

– Ну как нога?

– Что доктора говорят?

Посыпались ожидаемые вопросы – любопытно же игрокам. Я отшучивался, знают ведь «как»:

– Настраиваюсь на следующую игру.

– Ты главное газеты поменьше читай, у нас как обычно любят из мухи слона раздуть, – сказал Адыгов, размешивая в своей тарелке борща сметану.

В целом в столовой царила отличная атмосфера, не было похоже, что внутри команды имеются противоречия. Футболисты общались, отвешивали шуточки, подкалывали друг друга. Но все же напряжение чувствовалось. Вряд ли это хорошая мина при плохой игре, однако семя раздора росло и крепло. Сезон для «Спартака» складывался двойственно и болельщики, как и сами футболисты с тренерским штабом, чувствовали – что-то идёт не так.

Игра не шла, хоть тресни и между тренерским штабом и игроками увеличивались и скапливались противоречия. Бекасов не просто так клал заявление Классникову на стол. И не просто так Николай Петрович его себе сохранил до будущих времен.

Ровно в три часа дня двери в столовую открылись. Зашли Классников со своей пружинистой походкой, а следом Бекасов. Николай Петрович выглядел как всегда спокойным и умиротворённым, а вот Константин Иваныч покраснел, как варенный рак и одним своим взглядом был готов рвать и метать.

Гайдай встал во главе стола, присаживаться не стал, но взялся за спинку стула. Сударин рухнул на своё место. Сложил руки на столешнице, переплел пальцы, которые аж побелели на костяшках от напряжения.

Заслуженный мастер спорта СССР, Заслуженный тренер СССР, великий тренер, сейчас Константин Иваныч подбирался к окончанию своего пути, восьмой десяток – серьёзный возраст.