Тренер. Молодежка

– А год нынче какой, любезная?

Медсестра достала шприц с лекарством.

– 1989-й, вы меня не проведёте своими шуточками, даже не пытайтесь! У меня вообще-то жених есть!

– Какие шуточки? – я переваривал информацию.

Любые «шуточки» я лет так тридцать назад позабыл – за ненадобностью.

– Ну как, мне Манька Шибутько рассказывала, говорит вы ее за одно место щипали, когда она со сборной СССР на матч с Венгрией ездила медсестрой… – девчонка закатила глаза. – Ладно, поворачивайтесь, аккуратненько только, а то набегались и теперь лечиться нужно!

Я повернулся, в этот момент понял, что под простыней на мне ничего нет – голенький.

А значит молоденькая медсестра видит все мои прелести. Вообще, конечно, это хорошо, когда девушки мужские прелести видят, но сейчас я даже слегка смутился. Медсестра помазала место укола ваткой пропитанной спиртом, и укол засандалила. Я аж вздрогнул, укол падла оказался болючий.

– Что за травма у меня?

– Открытый перелом! – заверила медсестра. – Но это вам доктор подробно диагноз скажет, через полчаса как раз обход начинается.

А пока я вам завтрак принесу, вам надо есть побольше кальция, чтобы кости срастались.

– Что на завтрак? – спросил я, хотя под обезболом есть хотелось не особо и голова кружилась.

– Манная каша.

И медсестра обернулась, делая вид, как будто что-то в тележке ищет, а сама свою пятую точку выпятила так, что мне даже не по себе стало. И вдруг раз тебе и рука сама по себе потянулась к этой самой попе и такая – хлоп по булке всей пятерней.

Сестричка захихикала, прочувствовала «нашу любовь».

– Выходит правду о вас Манька говорила, но я без свиданья никуда не пойду, зарубите себе на носу, Иван!

И пошла прочь, укатывая тележку и виляя бедрами. Я помолчал глядя то на свою пятерню, то на медсестру в ракурсе сзади, а потом неожиданно вдруг ощутил то чувство, которое не испытывал с начала 2000-х – что-то в паху зашевелилось, ожило и простыня раз и превратилась в вигвам.

Во дела творятся, изумился я.

В голове постепенно выстраивалась картинка новой реальности.

Каким-то бесом я оказался в теле молодого паренька лет тридцати, футболиста судя по всему. Тут то и вспомнились слова, которые я обратил к неведомой силе, прося по жизни мне второй шанс дать. В мистику и прочую лабуду я не верил, но не поверишь тут, когда вот оно и раз, на своей шкуре познавать приходиться.

Так я и лежал хлопая глазами, когда в палату к зашёл мужичок средних лет, с тарелкой манки в руках.