Тридцать сребреников князя Владимира

Ещё больший эффект на случайного зрителя производит внимание десятков потревоженных звоном колокольчика глаз святых угодников и образов на всевозможных иконах, ладанках, барельефах и старинных картинах, собранных на стенах лавочки в импровизированный иконостас, с обозначение цены за каждого. И всё это великолепие нафталинового покоя сопровождается размеренным щёлканьем хода стрелок полтора десятка настенных и каминных часов, шелестом шестерёнок зубчатых механизмов и скрипом пружин, и с периодичностью в полчаса громогласно нарушалось многоголосым боем.

Однако в магазине Ивана Ивановича, после обзора лубочного великолепия собранного материала, внимание посетителя вскоре будет обращено в глубь помещения, где за стеклянным прилавком с выкладкой из коллекций нумизматических монет и марок, орденов, медалей и серебряных столовых приборов, под развёрнутым бархатным Красным знаменем, с тиснёной бахромой, вышитым золотом портретом Ильича и надписью «Союз Советский Социалистический Республик» восседали на посту, в высоких стульях две возрастные дамы гувернантской наружности, со строгим взглядом хранительниц покоя и исторических ценностей. Своих Гарген-хранительниц антиквар тщательным образом отобрал из значительного числа претенденток ещё пару десятков лет тому назад и затем немногим менее по времени муштровал в рамках установленного им порядка и обучал премудростям антикварного дела. Теперь же, исходя из многолетнего опыта, глубины и разнообразия приобретённых навыков и знаний в области живописи и иконописи, производителей и марок фарфора, типажей самоваров, определению пробы и стоимости серебряных и золотых изделий, классификации бумажных банкнот и облигаций, монет и марок, военных и государственных наград, часов и янтаря, церковных книг и мебели, можно было с уверенностью предположить, что эти дамы держали в своих руках абсолютно всё, от священных жуков-скарабеев Египетских фараонов, до драгоценных яиц Фаберже, и вероятно окажись эти незаметные труженицы прилавка в другом каком-нибудь более значимом общественном месте, то давно получили бы заслуженные учёные степени. Однако и сам Иван Иванович, отдадим ему должное, по заслугам ценил своих товарок, доверял тем почти полностью, как никому другому, но по установленной привычке держал постоянно в тонусе, чтобы ненароком запамятовав не пронесли чего-либо стоящего мимо кармана хозяина. Потому дорожил ими, вероятно немногим менее чем самой ценной антикварной вещицей в свой коллекции.