От рядового до полковника

Под его руководством в дни генеральной уборки мы сдвигали кровати, отдирали кусками стальной сетки пол до белизны, отмывали его, протравливали красящим раствором и, наконец, после высыхания, надраивали до блеска мастикой. Эта операция выполнялась с помощью «Маруси», огромной чурки, обтянутой шинельным сукном, с прибитой к ней длинной палкой. Эту «Марусю» тягали по полу вдвоем, а иногда, шутки ради, на ней восседал кто-нибудь третий. Наш старшина не мог терпеть халтуры в любом деле. Например, увидев швабру в чьих-либо руках при мытье пола, он отбирал ее, всучивал взамен обычную половую тряпку и требовал, решительно пресекая любые возражения:

– Вехтём, вехтём!

Говорил он на неком гибридном диалекте – этакой смеси украинского и какого-то южно-русского.

Этим он веселил наш гораздый на шутки и выдумки курсантский контингент, а в общем, был хороший человек и заботливый хозяйственник.

Командиром нашей батареи был майор Плужник, человек замедленного действия, весом под сто кило, для нас совершенно безобидный.

Службой себя не утруждал, ограничивался лишь ролью наблюдателя.

Полной противоположностью вышеупомянутому персонажу был начальник всего сформированного курса – подполковник Морозов. Невысокого роста, плотный, с жёсткими чертами лица, острым взглядом серых глаз, каким-то отзвуком металла в голосе, он был резок в движениях, целеустремлен, всегда серьёзен (я даже не представляю, как могла выглядеть улыбка на его лице).

По большому счету, это был умный, крайне принципиальный, преданный военной службе офицер, достойный нашего уважения и подражания (в будущем). Он прекрасно понимал нашу курсантскую психологию, через какие-то свои источники получал информацию о наших проделках и моментально реагировал, выбирая меру воздействия адекватно степени вины, вплоть до исключения виновника с курсов. За несерьёзные проступки проводил воспитательные беседы так, что виновника пробирала дрожь, и возникало твердое желание «больше никогда этого не делать».

В числе наших начальников был еще замполит курса – майор. Фамилию его я не помню, а знаменит он был тем, что с наступлением сумерек коварно намазывал мазутом забор в наиболее вероятных местах преодоления его самовольщиками. А с утра пораньше приходил в казарму и собирал «улов», отыскивая пятна мазута на шинелях, аккуратно висящих на вешалке и оборудованных бирками с фамилиями владельцев.