Непридуманные истории из жизни Страны Советов

Расскажи о ней, о ее бессмертном подвиге и о материнском сердце, которое выдержало выпавшие на ее долю такие тяжкие невзгоды.

Ночь пробежала быстро, мы просидели на этом бревне до утра. Мне совсем не хотелось спать, и, прощаясь со мной, Степан Иванович сказал:

– Я скоро, сынок, умру, а ты еще молодой, подсоби, чтобы имя нашей матушки осталось на века. А то пройдут годы, и в эти места приедут люди такие же, как и ты, но меня уже не будет, и никто им не расскажет о нашей жодинской земле, которая один раз в сто лет, а то и реже рождает таких людей, как Куприянова и ее дети.

Рассказ старика потряс меня до глубины души. Я совсем не жалел, что приехал в Жодино. Я представил, что Анастасия Фоминична Куприянова родилась еще в Российской империи, она жива в настоящее время и является живым примером связи во времени прошлого с настоящим!

Слова Степана Ивановича, старого жодинского партизана, сказанные мне при расставании с ним, обрели могущественную силу. Не успел я вернуться в Минск, как его напутствие, не дававшее мне покоя, превратилось в реальность, и я стал свидетелем и даже в какой-то мере соучастником процесса по созданию памятника, посвященного подвигу легендарной женщины А.

Ф. Куприяновой.

Мой друг Олег Григорьевич Трофимчук, главный архитектор Минской области, услышав от меня рассказ о героической женщине из белорусского городка Жодино, вырастившей и потерявшей в годы Великой Отечественной войны пятерых сыновей, загорелся идеей воплотить в бронзе на века подвиг и величие белорусской семьи Куприяновых.

Олег Григорьевич, не мешкая, на следующий день уехал в Жодино и встретился с Анастасией Фоминичной Куприяновой. После этой поездки жизнерадостный и всегда улыбающийся Олег Григорьевич как-то изменился, он предстал передо мной с суровым видом и сказал:

– Знаешь, всякое в жизни слышал и много чего видел, но таких скорбных глаз, как у Анастасии Фоминичны, я не встречал. А еще я понял, что эта женщина, потерявшая во время войны своих пятерых детей, устала от жизни, устала носить годами и десятилетиями в душе свою горькую память.

И она мне сказала: «Сынок, мне ничего больше в жизни не надо. И никакой памятник не заменит мне моих сыновей». Эти слова, сказанные ею, больно ранили мое сердце, и я для себя принял решение запечатлеть образ этой героической семьи в бронзе, чтобы будущие поколения знали, что пришлось пережить нашим матерям в годину суровых испытаний.