Духота

– Номер не прошёл, – почуял молодой человек, выходя на улицу, – чуть переиграл с покаянием…

Мимо него, чем-то сильно озабоченная, пронеслась Савельевна, казначейша из собора.

– Богоносица! – поймал её за руку. – Ты чего здесь?

– Батюшки! Отец келейник! Здравствуйте, как ваши дела? Владыка скоро вернётся?

– Нет, ты скажи сперва: как ваши дела?

– Да-а-а какие наши дела-то? Божьим попущением за бесчисленные грехи наши учинилась неудобосказуемая напасть… Вызывает Комиссаров!

– Зачем?

Бабка оглянулась по сторонам, у неё явно не хватало слов для характеристики фантасмагорических сил, и засипела шёпотом:

– Вызывает меня Комиссаров месяц назад и рече: «Давай!».

– Что «давай»?

– Что? Знамо что. Деньги!

– Какие?

– Какие? Ну ты, батюшка, совсем… Какие деньги? Церковные!

– …?!

– Ну, значит, говорит, в банке у вас сколько тыщ? Ладно, говорит, сами знаем.

Ты, говорит, Екатерина Савельевна, человек с понятием, не то, что другие. Нам, значит, не хватает. Вы должны помочь, выкроить тыщ двадцать на момент старым большевикам… нет… на монумент, путаюсь…

– А ты?

– Что я? Говорю: родимый, да где ж? Нам самим капитальный ремонт в храме пора делать да в фонд мира… «Не хотите помочь – ремонта не будет!» – трах кулаком по столу, аж пепельница дыбом… Поплелась к нашим в собор… Что делать? Ума не приложим, Владыка в отъезде… Одни: «Дайте!», другие: «Нет! Не имеет права!»… Переругались, прости Господи!

– И что?

– Потужили и решили: дадим.

Съел волк кобылу – подавись он хомутом! Но дадим, если только свет в сторожку протянут и новую печь для просфор разрешат сложить… Вы уж, отец келейник, извините, некогда, к Комиссарову опаздываю… «Иду на зверя, на льва – Пресвятая Владычица за меня»!

Владыка, узнав от келейника о рандеву с Комиссаровым (детали сей операции они вдвоём тщательно разработали до отлёта епископа в Африку) рассмеялся.

– Посмотрим, что он запоёт, когда ему станет известно о нашей поездке в Сероглазку!

– В Сероглазку? Когда?

– Завтра.

– Владыка! – накрывая на стол, всплеснула руками Филаретовна.