Интервью с Ксенией Ольховой, участницей Варшавского восстания, узницей концентрационных лагерей: Прушков, Освенцим, Нойенгамме

Были какие-то школьные выставки?

Да, были, я очень хорошо рисовала, хорошо училась.

Рисовали рисунки, красками?

Я рисовала сначала карандашом, потом красками. Мама покупала нам карандаши, краски. Я даже вешала свои детские рисунки у нас в комнате. Конечно, они из себя, ничего хорошего не представляли, но был интерес. Я очень любила этим заниматься.

В семь лет вы пошли в школу. Какой это был год?

Война началась в 1939 году, я уже училась. Помню даже начало войны. Мы не могли сразу вернуться с дачи в Варшаву, потому что немцы напали на Польшу, началась Вторая мировая война.

Они стали бомбить железную дорогу.

В каком классе вы учились в 1939 году?

Во втором классе. Война застала меня в начальной школе… Во время войны обучение было ограниченное, немцы часто ходили по школам, по классам. Не разрешали историю и ничего польского патриотического.

Расскажите об учебе в первом классе довоенного времени? Это была обычная светская школа, то есть там были и девочки, и мальчики?

Все были в одном классе.

И приходил преподаватель, который преподавал Закон Божий.

Как отдельный предмет?

Да, как отдельный предмет. Была одна учительница, которая вела нам польский язык, математику. И был другой учитель только по Закону Божиему. Даже когда мы учили песни, она с нами занималась. Иногда приходили учителя из других классов помогать, но была одна учительница, которая вела наш класс.

Помните, как ее звали?

Пани Ванда. Она очень хорошо относилась к нам. Мы ее любили. Строгая была.

Но, во всяком случае, плохого я о ней ничего не помню.

До школы вы ходили в детский сад?

Нет, мы прямо из дома пошли в школу. Нас мама водила.

То есть вы не были в детском саду?

Мы жили в семье. Мама нас опекала, одевала. Когда папа умер, ей помогали. Маму уважали на швейной фабрике, где она работала. Она была белошвейкой и прекрасно шила. Руководитель фабрики очень ценил маму, он знал, что у нее остались маленькие дети, и помогал. Еще при жизни папы у нас была няня. Она осталась у нас и после его смерти.

Когда уже была война, няня умерла, она была как член семьи. Няня стала нам очень близкой, потому что она воспитывала, вела нас.

Ей за это платили?

Конечно, в этом помогал мамин работодатель.

Что имеется в виду – «белошвейка»?

Мама шила рубашки, костюмы. Но больше рубашки. Ей доверяли самые ценные заказы.

Людвике сколько лет?

Она была на год старше. Она родилась 5 января 1929 года, а я 5 февраля 1930 года. У нас год разница.