Москва тюремная

Большинство блатных, составлявших окружение Хили, получив после суда свои сроки, отправились на Краснопресненскую пересылку, в ИЗ № 77/3, где их ждали этапы в лагеря и крытые тюрьмы. На их место пришли новички – в основном первоходы, закрытые по бытовухе: хулиганство, мелкое воровство, убийство по пьяни. Дискотеки, рынки, вокзалы, рестораны, школьные выпускные вечера и московские коммунальные кухни обычно поставляют в следственные изоляторы подобный контингент.

Шестого июня, в субботу, на сто шестьдесят восьмую заехало сразу пятеро новичков.

Накачанные бицепсы атлетов, коротко стриженные головы, низкие лбы неандертальцев, массивные челюсти и булыжное выражение глаз свидетельствовали, что это – типичные «быки» из организованной спортивности, которые пудовыми кулаками и интеллектуальной отмороженностью обслуживают самую беспредельную часть российского криминалитета.

(Как выяснилось позже, это были рядовые «пехотинцы» из череповецкой и хабаровской группировок; еще с начала девяностых десятки групп провинциальных рэкетиров отправились «на покорение Москвы», предлагая наемнические услуги столичным структурам: ореховской, люберецкой, бауманской и коптинской.

)

Эта же пятерка молодых бандитов-беспредельщиков сошлась между собой еще на «сборке», выработав единственно правильные, как им самим показалось, стратегию и тактику освоения новой территории.

Новички сразу же повели себя нагло и вызывающе. Один из них, отзывавшийся на кличку Карел, тут же согнал с нижних нар какого-то серого мужика, объявив, что отныне это – его место.

Замечание Хили о том, что на «хате» спят по очереди, осталось без должного понимания.

– Ты-то сам спишь, когда хочется, – напомнил молодой бандит.

– Мне так положено, – коротко ответствовал «смотрящий».

– А мне почему не положено?

– А потому что сам ты – никто и звать тебя никак, – последовала справедливая оценка.

Лицо Карела налилось кровью, что свидетельствовало об обиде. Казалось, еще мгновение, и он набросится на Хилю с кулаками.

Однако на лице новичка неожиданно промелькнуло нечто вроде осмысленности – примирительно хмыкнув, он произнес:

– У вас свои понятия, а у нас – свои. Мы же не заставляем вас жить так, как хочется нам!

– Еще чего не хватало, – процедил Хиля, неприязненно щурясь.

–… вот и вы своих порядков не навязывайте, – закончил Карел.

– Ты хорошо подумал, прежде чем мне это сказать? – прищурился блатной.