Москва тюремная

Спустя пятнадцать минут она уже огласила приговор: учитывая смягчающие обстоятельства, а также незначительную тяжесть содеянного и время, проведенное под следствием в ИЗ, «определить наказанием штраф в размере трехсот минимальных размеров оплаты труда, освободив подследственного в зале суда…»

* * *

И было все: полыхающий всхлип-вскрик-вздох матери, слезы на глазах Наташи, приветственные жесты друзей, сдержанная улыбка адвоката и столбнячное оцепенение самого Лазуткина…

Спустя полчаса, после оформления необходимых бумаг, он уже стоял на людной московской улице, не веря, что это – воля.

– Ну что, Саша, не будешь больше воровать? – спросил адвокат, невысокий улыбчивый мужчина, одетый, несмотря на июньскую жару, в строгий серый костюм консервативного покроя.

– Да нет уж… Какое там воровать!

– Насмотрелся в тюрьме?

Лазуткин лишь тяжело вздохнул – так некстати теперь прозвучал этот вопрос.

Сейчас, жадно вдыхая воздух свободы, Саша меньше всего хотел вспоминать о бутырских ужасах: ни о собственных страхах в «сборке» перед заездом на «хату», ни о «понятиях», правилах поведения, внутреннюю логику которых он так до конца и не постиг, ни тем более о «спортсменах»-беспредельщиках, которые теперь парились на своей «хате с минусом», ставшей, по сути, камерой смертников.

Все эти кошмары остались в прошлом. Теперь, стоя на многолюдной московской улице, он воспринимал недавние события как нечто далекое, нереальное, произошедшее не с ним, точно серенький детектив в плохом пересказе.

– Да, считай, что нам повезло, – продолжил защитник, так и не дождавшись ответа.

– Ну, не скажите – «повезло». – Сашина мать вцепилась в локоть недавнего арестанта такой хваткой, что казалось, никакая сила не сможет оторвать ее от сына. – Бедный, с этими уголовными харями промучился…

– По сто пятьдесят шестой он мог получить от двух до шести лет, – деликатно напомнил адвокат. – Хотя… Всякий, кто хоть раз сталкивается с тюрьмой, уже связан с ней навечно…

Ни Саша, ни его мать, ни Наташа, случившаяся тут же, не поняли этих слов.

Попрощавшись с адвокатом, троица отправилась к стоянке такси.

– Где же мы деньги-то такие возьмем? – сокрушался Лазуткин в салоне автомобиля, вспоминая о штрафе в «триста минимальных размеров оплаты труда».

– Ох, сынок, и не говори… Да и дома-то у нас недавно несчастье произошло…

– Что такое?

– Да обокрали нас, – страдальчески выдохнула мать.