Непобежденные. Кровавое лето 1941 года

Первую помощь оказали, но без сознания…

– А охрана что смотрела? – с укором спросил Гришин.

– Что охрана… Стреляли из засады, на мотоциклы – и назад. Догнали, конечно, но…

– Этого нам только не хватало: двоих командующих армией за неделю потеряли…

Гришину стало ясно, что с таким трудом подготовленный контрудар может опять сорваться. Без надежной координации провести его будет крайне трудно, а новому командующему еще придется входить в курс дела, когда пора уже действовать.

– Сосед справа, полтавчане, на подходе, – сказал Кузьмин.

Полковник Гришин посмотрел на часы: «Скоро начинать!» И опять подумал, что начинать надо было на два часа раньше, хотя и понимал, что без соседей может залезть в мешок, да и ударного кулака не получится. «Подошли бы в ходе боя соседи, не зря ли теряем время», – думал он, разыскивая в кармане спички.

Последние сутки, и особенно эти последние часы перед боем, казались ему бесконечными.

Смерть на войне обычна и сурова…

Старший лейтенант Цабут, то и дело поглядывая на часы и изготовившихся к атаке стрелков своей роты, мысленно подгонял минутную стрелку, стараясь не думать больше ни о чем.

Наконец, ровно в пять, он взмахнул рукой и громко крикнул:

– Рота-а! В атаку – вперед!

И тут же из травы с опушки леса поднялись десятки фигур и шагом пошли вперед, постепенно выравниваясь в линию и набирая уставную дистанцию.

Лейтенант Вольхин, поглядывая, чтобы взвод двигался точно в назначенном направлении и не отставал от соседей, шел чуть сзади. Бойцы шли быстро, винтовки с примкнутыми штыками держали наперевес. С пригорка ему открылась картина атаки всего их батальона, и он невольно подумал: «Будто на маневрах!»

Из леса, примерно в ста метрах сзади, дружно выкатились «сорокапятки» батареи Терещенко – все шесть, и это придало уверенности.

– Бегом! Бегом! – услышал Вольхин сзади голос ротного.

– Взвод! Бегом! Не отставать! – крикнул Вольхин своим.

Метров триста роты прошли на одном дыхании.

«Почему не стреляют? – беспокоился Вольхин. – Неужели в деревне немцев нет?» И вглядывался в дома, силясь разглядеть между ними человеческие фигуры.

Почему-то появилось желание упасть и осмотреться.