Разведбат. Документальное повествование

«С алкашом идти в разведку…»

Иван Кузнецов, командир взвода, старший прапорщик:

– Контрактники… Были такие, что прямо говорили: «Приехали за деньгами». С одной стороны их можно понять: развал Союза, безденежье. Были такие, что каждый день находили выпить, я некоторых и трезвыми не видел. Какую-то аптеку принесли, ящик спирта. Зайдёшь в палатку – он спит, проснётся, стакан махнёт, и спать. Майор Паков у таких просто рвал документы: «Уходи отсюда! Ты мне не нужен». Не дай бог с таким алкашом завтра идти в разведку.

А вот срочники, особенно механики-водители – приходят с боевых, и не есть садятся, а оружие чистить, технику готовить. И никто их не заставлял, сами понимали, что завтра тебе ехать на боевую операцию, подведёт оружие или техника – сам погибнешь и товарищей погубишь…

«Хотел заработать на жизнь, а получилось – на смерть…»

Евгений Липатов, старший разведчик-пулемётчик, рядовой:

– В нашей роте тех, кто отслужил год, осталось всего восемь человек, плюс полуторагодичники, тоже несколько человек.

Пришли контрактники – кто в первую кампанию был в Чечне, кто в Абхазии, кто в Афгане. Были такие, что без войны уже не могли жить. Где какая-нибудь война – они туда.

У нас костяк из контрактников подобрался хороший. При первом задании – стычка, перестрелка, они сами уже соображали: стоит ли оставаться? И такие отсеивались. Оставались те, кто для себя решил конкретно. А потом нормально стало. Жалко было молодых погибших контрактников, кто только что семью завёл.

Сидишь с ним, разговариваешь, а завтра – нет его. Для чего ты сюда приехал, за деньгами? Но мало ли что здесь может случиться! Ладно мы, срочники, ни семьи, ни детей. Хотел заработать на жизнь, а получалось – на смерть…

Михаил Курочкин, гранатомётчик, рядовой:

– Один парень отслужил срочку, денег нет, а жениться надо – и пошёл зарабатывать на свадьбу к нам в батальон контрактником. Неделю у нас побыл – уехал грузом «двести»: прямое попадание из гранатомёта.

Заработал себе не на свадьбу, а на поминки… Яскевичу оставалось два года отвоевать до военной пенсии. Он единственный в роте, у кого был краповый берет. Погиб под Дуба-Юртом, оставив дома сиротами четверых детей.

Однажды Президент России Владимир Путин, вспоминая начало второй чеченской кампании, с горечью сказал: «Армия в стране – миллион четыреста тысяч, а воевать – некому…».