Имам Шамиль. Том первый. Последняя цитадель

Исходя из складывающейся ситуации, прислушиваясь к словам мудрецов, что гадали на орлиных перьях, на лошадиных зубах и на бараньей лопатке, поставив последнюю против света, и внимательно изучавших обозначившиеся на её поверхности сакральные линии и знаки, Шамиль решил укрепиться в одной из высокогорных точек Дагестана и драться с гяурами до последнего.

Уа-да-дай, я-да-дай, да-дай-я, да-дай!

Уа-да-дай, я-да-дай-ии-и…

Вовремя бури на равнине пробираясь в ущелье,

Во время снега в горах пробираясь в долину,

Родным братом, считая кинжал,

А сестрой – винтовку,

Как лев, который собирает зверей для спасения львят,

Любимую свою семью на поднебесном кряже собрал

Имам… Для защиты собрал…

Для смерти или победы собрал…

Уа-да-дай, я-да-дай, я-да-дай, дай-дай-я, да-дай.

Уа-да-дай, я-да-дай-ии-и…[8 - Песня о Шамиле (записана в Чечен-ауле Д. Курумовым от певца Саида Мунаева).пожалуй, и родилось пословье: «Голод из дому гонит, нагота – в дом».]

– Бисмилагьи ррахIмани ррахIим!…

После догматической молитвы, правоверным разрешается делать «дуа»,

обращаться к Всевышнему с просьбами личными, импровизированными для случая.

И Имам просил у Неба:

– О, Алла,.. – если я задумаю что-нибудь неправедное, то отврати мои мысли и удержи мою карающую руку. Если дело правильное, то укрепи мою волю и руку. Прости мне мои грехи… Прости грехи всем несчастным, вынужденным идти моею тропой Войны, тропой Крови, Голода, Огня и Смерти…Аминь.

Но сколько бы ни совершал намазов Шамиль, гнетущее чувство тревоги и обречённости не покидало его обожжённого сердца.

И на то были причины…Состояние оставшихся войск и ополчения было крайне тяжёлым, а точнее чудовищным. Люди устали от бесконечной войны и крови; страдания и лишения были столь велики, что они теперь жаждали только мира и спокойствия. Бедность, нищета, голод, болезни и разруха царили везде. Разгромленные войной селения, незасеянные поля, заросшие сорняком и бурьяном сады, сожжённые сакли – не радовали глаз, добивали и без того искалеченные души. Вдобавок, из-за двухлетней засухи и нещадного падежа скота, в горах Дагестана ещё гибельнее усилился голод…

И потому желающих воевать против огромной армии Белого Царя, двигавшейся, как «стальная океанская волна», полная золотом, серебром, хлебом, а главное, – обещанием мирной жизни, оставалось меньше, чем мало, как зерна в дырявом хурджине. Народ был обозлён и изнурён до крайности.