Заплачено кровью. Трагические события первого года войны

В глубине души Валентин не верил и не мог представить, что кому-то из них, или даже всем, придется погибнуть, хотя и понимал, что на войне убивают каждый день. Стало как-то неприятно, что стучит сердце и непроизвольно вздыхается. Много раз представлял себе Вольхин будущий бой и все казалось, что морально он к нему готов, но сейчас такого состояния от себя все же не ожидал.

«Уж скорей бы, что ли. Хуже нет – вот так сидеть и ждать… Ничего, скоро все встанет на свои места», – успокаивал он сам себя, отгоняя мысли.

Закрыл глаза, но боль в висках не проходила.

– Курить будешь, командир?

– Давай, – и жадно затянулся, пуская дым по земле.

– Вроде бы ротный идет.

– Спите? Где командир взвода? Кто курит?

– Здесь я, – сразу же встал Вольхин.

– Пойдем посмотрим на поле, светает уже.

Вольхин быстро накрутил портянки, обулся и встал, сбрасывая дремоту и оцепенение.

– Что за стрельба? Началось? – полковник Гришин быстро оторвал голову от устало положенных на столе рук, взглянул на часы: «Три десять».

В сознание вошел удаляющийся гул самолетов на большой высоте. Гришин хлопнул ладонью по кобуре, надел пилотку и выскочил из блиндажа.

Несколько парашютистов медленно спускались метрах в пятистах от него. По ним, пока еще в воздухе, беспорядочно стреляли бойцы батальона связи и гаубичного артполка.

– Я сбегаю, товарищ полковник, – подошел к Гришину капитан Лукъянюк, командир батальона связи.

– Не надо. Лучше пошли кого-нибудь. Сколько их… С десяток, вряд ли больше.

В воздухе перебьют. Пошли Баранова с его собаками.

Минут через двадцать с места высадки парашютистов прибежал лейтенант Баранов:

– Товарищ полковник, перебили всех, одного только взяли. А так – постреляли быстро. Один на березе висит. Человек пятнадцать их было, садились кучно. У нас троих убило, наповал. Пленного сейчас притащат. Сбежались все на него смотреть, как на медведя. Рожа наглая, ростом здоровый, а по виду русский. Переводчик тут оказался, спрашивает по-немецки – молчит.

Подумали, может быть он финн, хотели уж бежать искать, кто финский знает, а он вдруг по-русски: «Сволочи!» – на нас! – и – «Гитлер победит!». Кто-то из ребят как врежет ему прикладом по башке…

Гришин слушал Баранова и думал: «Знают ли немцы, что наша дивизия через час пойдет в наступление, и что она вообще здесь? Зачем сбросили парашютистов, да еще в боевые порядки? Или промахнулись?».

Подъехала машина начальника артиллерии дивизии полковника Кузьмина.