Заплачено кровью. Трагические события первого года войны

Видно, где-то грабанули наш магазин. И письмо было, неотправленное, Шехтель перевел.

– И что пишет? – без интереса спросил Корнилин.

– Содержание в основном аморальное. Это он брату пишет, в Бремен. Сколько у него девок было наших, да сколько посылок в Германию можно отправить. Пишет, что с русскими воевать ему не нравится, во Франции было интереснее. У другого нашли письмо от жены, из Гамбурга. Просит шелковое платье, туфли поискать хорошие, отрезы, какие есть. В общем, заказы грабителю. Может быть, приложить для политотдела?

– Давай.

Через два часа выступаем. У тебя все готово?

– Все. А танки у них в общем-то дрянь. Один оказался французский, другой чешский. Пушки слабые, броня тонкая… Лукьян, неужели отходим?

– Приказ получил.

Когда старший лейтенант Меркулов сказал капитану Шапошникову, что, по данным начальника артиллерии дивизии полковника Кузьмина, они за день уничтожили ровно тридцать танков, он удивился.

– А у нас в полку сколько все же: двенадцать или четырнадцать?

– Вместе с теми, что пехота подбила – четырнадцать, – уверенно сказал Меркулов.

 – У Похлебаева взвод Агарышева больше всех подбил – шесть. У Терещенко четыре или пять, есть спорный с пехотой. Полковник Гришин очень хвалил Кузьмина.

– И за дело. Координация действий поставлена хорошо, а заградительный огонь гаубичников – как немцы от него шарахнулись! И ведь стреляли они фугасками, а не бронебойными. А про нас что комдив говорил? – спросил Шапошников.

– Ругал. Но, не знаю, что-то вроде бы напрасно.

Мне лично кажется, что все действовали отлично.

– Да, тут как посмотреть, знаешь, – ответил Шапошников. – Немца не пропустили – это хорошо, но ведь должны были скинуть его в Днепр. Задача была поставлена, конечно, непосильная, но могли сделать и больше, чем сделали. И потери… Ты знаешь, сколько у нас убитых? В полку – больше двухсот. Это за один день всего. И раненых полторы сотни.

– А немцев меньше, думаешь? По крайней мере, человек пятьсот они потеряли только против нашего полка.

– Пятьсот… А если двести? – Шапошников не особенно-то верил данным своих комбатов, понимая, что каждого убитого сосчитать они не могли, сказали на глазок.

И в то же время цифре пятьсот ему тоже хотелось верить. А вот свои потери могли быть и меньше. Особенно много полк потерял в первой атаке, когда шли напролом по открытому полю. Хорошо еще, что в матчасти артиллерии потерь почти нет, только у Похлебаева повреждены два орудия.