Битва на Каяле

И это отличие нередко приписывалось благотворному влиянию “скандинавской закваски”. Отсутствие культурного влияния в области письменности также несомненно. Кроме того, образцом послужил греческий маюскул, а не руны. Любопытно сопоставление количества рунических надписей в Скандинавии и у нас. В Швеции было зарегистрировано около 2000 рунических надписей IX–XI веков, а на территории СССР найдена только одна руническая надпись на острове Березани. Столь же ничтожно было количество собственно варяжских погребений».

Ломоносов написал в своё время ряд работ по русской истории, однако ни этих трудов, ни многочисленных документов до нас не дошло. «Навсегда утрачен конфискованный Екатериной II архив М. В Ломоносова. На другой день после его смерти библиотека и все бумаги были по приказу Екатерины II опечатаны графом Орловым, привезены в его дворец и бесследно исчезли». Но всё же не все бумаги Ломоносова, которые попали к Григорию Орлову, были безвозвратно утеряны. Прошедшие сквозь сито личной екатерининской цензуры, они вскоре появились в сильно усечённом виде в форме так называемого «Александровского вклада».

В 1823 году значительная часть этого архива поступила в библиотеку Хельсинского университета, в порядке пополнения фондов попавшая туда из собрания библиофила И. А. Крофта, а до этого хранившаяся в Гатчинском дворце графа Орлова и перемещённая затем в Мраморный дворец. Как выяснила советская исследовательница Ю. П. Тимокина, значительное число этих книг содержат пометки и приписки великого русского учёного.

Подобным же образом Екатерина II (София Августа Фредерика, принцесса Анхальт-Цербстская, по материнской линии происходящая из дома Гольштейн-Готторп) поступила и с архивом другого видного деятеля петровской эпохи – П. Н. Крекшина, который вел журнал Петра I и после смерти царя разбирал его бумаги. С 1762 года он находился в отставке и работал над историческими сочинениями по отечественной истории. В этом же году он написал статью «Критика на новонапечатанную книгу о начале Рима и действиях народов той монархии», которую впервые на русском языке опубликовал французский историк Шарль Роллен.

Что же не устраивает Крекшина в «Римской истории» Роллена? С чем он никак не мог согласиться? Прежде всего, с его утверждением о «непобедимости Рима». Крекшин широко привлекает в своей рецензии сведения, почерпнутые у Иосифа Флавия, Плиния, Тацита, Овидия, в «Вавилонских хрониках» Бероса, Страбона и проч.