Рассвет кровавой удачи

Но сигнал есть сигнал, и он означает, что начался шестой, крайний на сегодняшний день, урок Начальной Военно-Космической Подготовки. Не теряя времени мы, всем классом, вывалились за порог кабинета и спешно построились в две шеренги. За поворотом послышалось лязганье самых дешёвых авто протезов. Все моментально замерли и замолкли. Через несколько секунд в рекреацию, где мы стояли, вошёл наш преподаватель. Он медленно и чинно прошёлся вдоль строя до середины, затем остановился, и коротко, почти не заметно, кивнул мне. Это было своеобразной отмашкой, разрешением к совершению действия.

– Становись! Равняйсь! – скомандовал я и чуть подался вперёд, осматривая строй. Все стояли вызывающе правильно и аккуратно. Хоть в учебник заноси. Выпрямившись, я продолжил: – Смирно! Равнение на середину! – сделав шаг вперёд, я развернулся и зашагал к преподавателю. – Товарищ преподаватель, девятый, кадетский, класс к проведению урока НВКП построен и готов в составе двадцати пяти человек. Рапорт сдавал командир класса сержант Павел Летягин.

 – отрапортовал я, остановившись в двух шагах от учителя и отдавая воинское приветствие.

– Здравия желаю, товарищ сержант, – сказал он, протягивая правый протез руки.

– Здравия желаю, – ответил я, и пожал протянутый протез. Затем повернулся лицом к строю.

– Здравия желаю, товарищи кадеты!

– Здравия желаем, товарищ преподаватель! – поприветствовали все хором. У меня аж уши заложило от переизбытка децибел.

– Встать в строй.

– Есть! – ещё раз козырнув, я быстро вернулся в строй.

– Сегодня ваш крайний урок в этой школе, перед вашим убытием в спецлагерь на Азимандусе, так что предлагаю вам решить, чем мы будем заниматься, весь этот час.

– Товарищ преподаватель, разрешите обратиться! – послышался женский голос из строя.

– Слушаю тебя, Мензуркина.

– Расскажите, пожалуйста, как вы лишились рук и ног. Нам всем очень интересно! – судя по интонации ефрейтора Софии Мензуркиной, она очень смущалась. Оно и не удивительно. Ведь наш преподаватель тот ещё красавчик: длинные блондинистые волосы, тонкие черты лица, гладкая кожа и большой шрам через правый глаз.

А также внушительный, для его двадцати шести лет, послужной список. По нему сохли все девушки на параллели девятых-одиннадцатых классов. А уж наши, кадетские, так вообще несколько раз предлагали ему встречаться, но он им всё время тактично отказывал. И правильно делал.

– Хорошая идея, товарищ ефрейтор. Сержант!

– Я! – крикнул я.

– Сопроводи класс в актовый зал.