Рассвет кровавой удачи

– Спасибо, что выбрали нашу компанию. – проговорило такси в благодарность.

– Ага. – ответил я и захлопнул дверь. Многоквартирный дом был таким же, каким я его запомнил: старые, ободранные стены, мутные оконца пожилых стеклопакетов, где-то даже они были выбиты. Домик в общих чертах не плохой, да райончик так себе: на лесенках крылец почти каждого подъезда сидели люди– хулиганы и инопланетяне-гопники, сверкая алчными глазами в мою сторону. Похоже они меня знали и потому не лезли. Но треклятый инстинкт самосохранения вынудил меня как можно скорее скрыться от ох гнетущих взоров.

На лестнице пахло тухлой капустой и старой мазью лыжной. Сразу вспомнились строки Бродского о бессмысленности выхода из своей зоны комфорта. Помотав головой, я вышел из задумчивого состояния и буквально впорхнул в раскрывшееся створки лифта, попутно нажимая на кнопку пятнадцатого этажа.

Дверь моей квартиры была перечёркнута жёлтой лентой миграционного отделения инквизиции. Это могло значить только одно– Абигайль и Марселин, моих жену и дочь– инвалида, депортировали.

С горяча рванув ленту я побежал вниз по лестнице. Где-то на десятом этаже мне встретилась молодая пара с малым ребёнком на руках. Когда я пробегал мимо них они окинули меня таким взглядом, будто мертвеца увидали, но я не обратил на это внимание. Преодолев крайний пролёт я с силой толкнул плечом дверь и вывалившись во двор, побежал к ближайшему информ.терминалу. Прохожие косо смотрели на меня, но мне было глубоко начхать на их взгляды. Сейчас для меня куда важнее добежать, достигнуть этого злосчастного терминала. И он, будто повинуясь моей воле, вынырнул из-за ближайшего поворота. Мои руки дрожали, и я не попадал по нужным клавишам с первого раза, но чуть-чуть поуспокоившись я всё же смог ввести данные своей семьи в нужные окна. По экрану забегали папки с данными, ссылки и изображения. Потом вдруг всё застыло, и я начал читать: «Садальски Абигайль Викторовна и Садальски Марселин Максимовна…депортированы на планету Псикамерон…под контролем пиратских гильдий…постановление заверено секретарём Его Императорского Величества Гадким А. А.» – по щекам побежали слёзы, к горлу подступил ком горечи и обиды, рука сама собой сжалась в кулак. Удар. И экран терминала покрылся паутиной трещин. Режущая боль обожгла кулак и с него начала капать моя алая кровь. Зазвучал тревожный сигнал и мне пришлось спешно ретироваться в сторону города. Всё потеряло для меня краски. Я не мог понять, как такое могло произойти.