Держава

Поднявшись, общим поклоном ответил на поклоны свиты, мимоходом глянув в окно на заметённую до окон деревеньку и промелькнувшую заснеженную безымянную станцию. Вздохнув, не спеша пошёл в свой вагон.

Ровно в три часа дня синий литерный состав застыл у Царской платформы города Могилёва.

«Как у моего косоглазого друга лицо на морозе покраснело, – пожалел своего начальника штаба государь, выходя из вагона. – Да и солдатики полуроты сводного Георгиевского батальона задрогли на холоде и ветру. Скорее следует церемонию встречи произвести», – шагнул к группе встречающих генералов.

Первым, согласно статусу, его приветствовал Алексеев.

– В штабе конкретно доложите обстановку, – протянул ему руку император.

И тот, к удивлению царя, прежде подобострастно пожал её, а после обнял Николая, поцеловав в щёку.

«Видно соскучился Михаил Васильевич, – подумал государь, брезгливо стерев перчаткой слюну со щеки, и подавая руку генерал-адьютанту Иванову, затем генералу от инфантерии Клембовскому, адмиралу Русину и губернатору, которому с улыбкой сказал:

– Скорее приглашайте к себе, а то ноги в лёгких сапогах замёрзли.

«Прост наш император, как рублевик с его профилем. Прост и демократичен. Серая шинель не вяжется с горностаевой мантией, о которой полковник Романов и думать забыл», – пригласил самодержца в автомобиль губернатор.

Генералы Алексеев с Клембовским расположились в другом автомобиле.

– А теперь, Владислав Наполеонович, на несколько дней следует отрешить нашего венценосного Верховного Главнокомандующего от информации из Питера, – скосив глаза в окошко, негромко произнёс начальник штаба, мысленно сыронизировав: «Просит называть себя Владимиром Николаевичем… Не нравится как тятька с маменькой назвали дитятко».

– Сделаем, Михаил Васильевич. Зачем зря расстраивать главного военачальника, – усмехнулся помощник начальника штаба Верховного Главнокомандующего. – Половину поставленной задачи выполнили – заманили мышь в мышеловку…

– Пока ещё Николай не мышь, а император. Это мы можем в мышей превратиться, а он станет котом.

Посетив в пятницу 24 февраля штаб и выслушав поверхностный доклад Алексеева об обстановке на фронтах, император задумался: «В рапорте генерала совершенно не прозвучало сколь-нибудь важной информации, из-за которой вызвал меня телеграммой в Ставку. Возможно у него в кармане имеется главный козырь, который приберёг на ближайшее время и пока не раскрывает, дабы не волновать меня… Потому и доклад вышел бессодержательный».