Эхо войны

Людей до Нимеччины видправляв, на шахтах робыты прымушував. У нас цилый лыст свидкив, ще не вси померли!

– Це так, товаришу прокурор, – вмешивается в разговор самый щуплый из ветеранов, – вин, курва, мэнэ з сестрою эшелоном у Нимеччину видправляв! Слава Богу що нэ дойыхалы, пид Дебальцевом партизани охорону повбивалы и нас звильнылы.

– Помовч, Пэтро, нэ встрявай ! – обрывает его моряк.

– Микола, – обращается он к сидящему рядом усатому старику, – ты у нас ахвицэр, докладай дальше, бо я начинаю нервничать.

Я с опаской поглядываю на костыль моряка.

– Так, значит вот,– тихо вступает в разговор Микола,– были мы на днях у военкома, и он показал нам анкету из личного дела Квитко. В ней значится, что тот родом из-под Харькова, где перед войной закончил педагогический институт. Потом был призван в РККА и участвовал в финской кампании. Еще есть записи, что войну начал лейтенантом, командиром стрелкового взвода и закончил в Бреслау, майором при штабе армии. Имеет ранения и медаль «За победу над Германией».

– Ну и что здесь такого? – удивляюсь я.

– Э-э, сынок, не скажи, – отвечает старик,– я сам был «ванькой-взводным» до Сталинграда, пока не списали в чистую, – показывает беспалую руку. Награждали не густо, но чтоб наш брат, взводный, всю войну прошел и не имел боевых наград? Такого не может быть, что-то здесь не чисто. К тому же он беспартийный. А на таких должностях, без партбилетов при штабах фронтов не держали, поверь мне.

Его бурно поддерживают все присутствующие и начинают «заводиться».

– Тыхо! – рякает на них моряк и стучит клюкой в пол. – Разоралась, бисова пехтура! Шо вам тут, шалман?! Те затихают.

– Значыть так, сынку,– он тяжело встает, подходит к столу и кладет на него свои бумаги, – ось тоби наша заява, пэрэвиряй.

И досконально, цэ нэ якись полицаи, цэ скрытый ворог. Трэба з ным кинчать. Бо пойыдымо до областного прокурора и в обком, у нас тэпэр свий транспорт, Мишку совбес выдав «Запоржця».

– Мишко, бисова душа, кончай спать! – орет он на грузного деда, мирно посапывающего в уголке,– як же ты нас у Луганськ повэзэш, повбываешь на Бахмутке!

Я в это время бегло просматриваю исписанные крупными каракулями листы «заявы», прикидывая, как бы сбагрить ее «смежникам».

– Иван Карпович, – обращаюсь я к усевшемуся уже к приставному столу моряку и чуть отодвигаюсь от своего, – а может Вам с этим заявлением лучше в горотдел КГБ обратиться? Оно больше по их части. Я позвоню полковнику Швачке.

– Ни. Там мы булы.