Железный поход. Том четвёртый. Волчье эхо

Передал пустую пиалу в руки стоявшего за его спиной молодого мюрида; задумчиво посмотрел на едва черневшего в облаках орла, который казался недвижимым на своих распластанных крыльях, потом задержал взор на погруженных в дневной сон охристых скалах и вдруг бросил в лицо просителя: ? Ты считаешь меня глупцом? Почему я должен верить твоему языку? Мои уши слышат голос только одной стороны.

Джемалдин-бек окаменел скулами; от неожиданности, против воли, подался назад. Неподвижные глаза имама ? вершителя судеб ? сурово взирали на него и, казалось, прожигали насквозь, издевались и сулили ему одно ? поражение.

? Я твой слуга, имам… ? глухо, почти зло прорычал Ахильчиев.

? И что же? ? сдержанно, не повышая голоса, прикрыв веками свои широко расставленные глаза, спросил Шамиль. ? Разве слуги не могут врать?

Тертый, стреляный волк Ахильчиев собрал волю, хотел ответить в свою защиту, но слова набились во рту, мешая друг другу, а глаза видели перед собою лишь огненно-красную гущу стриженой бороды, которую разрезала кривая ухмылка.

? Я твой мюршид, Повелитель. Прикажи прыгнуть в пропасть…

? Знаю. Прыгнешь. Куда ты денешься… ? все так же монотонно продолжал имам. ? Впрочем, у тебя есть выбор… Умереть сейчас же ? тебе вырвут язык, а потом отрубят голову… или испытать волю Аллаха.

? Что я должен сделать? ? хрипло проклекотал Джемал, проталкивая репьи слов сквозь пересохшее горло.

За спиной имама стояло не менее двадцати мюридов, и все они держали шашки наголо.

? Тебе оставят кинжал и бросят в яму к голодным волкам… такова воля Аллаха. Скажи правду, Джемалдин-бек, так будет лучше и для тебя, и для меня.

? Я готов, ? безлико прозвучал ответ.

? Сказать правду?..

? Прыгнуть к волкам! ? вновь закипая ожесточением, пузырящимся голосом огрызнулся мюршид.

? Теперь… верю тебе. ? Имам провел ладонями по лицу. ? Успокойся, достойный. И камень смеется раз в году. Знаю, велик и богат ваш аул. Люди его никому не платят дани. Мечеть вашего рода всегда была на поле брани, а свободные сыны ваши закалены, как булат, в огне Газавата. Дела их громки и в нижних, и в верхних аулах, и сердце уруса ни разу не миновал их меткий свинец. Теперь же слушай и делай выводы, Джемалдин-бек.