Железный поход. Том четвёртый. Волчье эхо

? Казаки! ? Хриплое ругательство застряло в горле Султи, пузырящаяся кровь толчками окрасила его коротко стриженую бороду. Пуля вошла ему меж лопаток. Две другие подняли песчаные фонтанчики возле копыт жеребца Ахильчиева.

? Дэлль мостугай! Горный орел ? Султи! Волла-ги! Отомстим за тебя, брат!

? Уо-о-о-о-ех-ех-ех!

Мюриды ответили ожесточенным огнем в летевших на них гребенцев. Двое казаков рухнули под метким свинцом.

? Э-э, гяур! ? Джемалдин-бек погрозил поднятой винтовкой рассыпавшейся лавой сотне.

Он дико хохотал, посылал проклятья, счастливо озирался оскаленным горбоносым лицом на своих джигитов и, подбадривая их, кричал: ? Наш еще будэт рэзат твой глотка, гяур. Билла-ги!

Мюриды, гарцевавшие на гребне и спешно перезаряжавшие свои винтовки, в знак презрения развернули своих коней крупами к врагу и задрали скакунам хвосты.

Точно услышав злые ругательства и проклятия горцев, со стороны русских войск, продолжавших движение, рявкнула пушка горной батареи. Ядро, рассекая свистящий воздух, с раскатистым ревом пролетело в пяти-семи саженях над головами гребенцев и гулко ударило, захлестнуло рыжим огнем известковое взлобье холма, сотрясло землю, будто в нее вогнали чугунный клин.

Оглушенные кони мюридов шарахнулись в разные стороны. В лицо Ачильхиеву ударило жаркой волной, папаху присыпало вывороченным суглинком. На опаленном холме, в бордовой каше кишок, остались лежать семеро его храбрецов… А над развороченной макушкой холма, где еще минуту назад в седых клубах дыма, песка и пыли огненной воронкой проворачивалось пламя, показались пики казаков.

Глава 9

Джемалдин-бек сморгнул выбитую скачкой слезу, прислушался к глухим ударам сердца: «Да распорются животы неверных! Да захлебнутся они собственной кровью! Ля илла-га иль-алла!» Десять отважных сердец из его отряда вновь забрала смерть. Некогда было ловить разбегавшихся по степи скакунов. Некогда было заниматься убитыми. Плохо.

Двадцать воинов-гази осталось с ним. Всего двадцать папах уцелело.

Нет среди них больше его побратима Султи ? остались только память и месть.

…Мчались бездорожно к торному шляху (что соединял русскую крепость Внезапную с Ташки-чу); по нему было легче уйти от погони. Но разделившаяся на два отряда сотня есаула Румянцева отрезала им путь.

Кони то стремительно неслись, сгрудившись вместе, то вдруг рассыпались веером, уходя от горячих казачьих пуль.

…Не доезжая спасительного кургана, наскоро затаились в овражье. Тяжело.