Исполин войны. Первые месяцы войны

 – Вот лучше, возьми! – Седой протянул отличный нож-пику ручной работы, тонкий, острый как бритва, и легко при надобности прячется в сапог. – Солдат, ты мужик правильный. Это подарок от меня лично. Может, пригодиться, когда.

– Спасибо. Не ожидал! – немного удивлённо ответил Калабанов.

Седой встретился взглядом с Калабановым, выдержал паузу и тихо сказал:

– Ты забыл, Солдат, мы люди с понятиями. Закон чтим и добро помним. Ты сейчас на фронт, а там, сам понимаешь, разное может случиться.

– Ещё раз, спасибо! – Седой протянул руку, и Зиновий, крепко пожал ладонь вора.

– Давай. И это… – Седой сделал небольшую паузу, лицо старого вора смягчилось, и стало как-то добрее. На нём, появилась тоска и грусть, очевидно от нахлынувших вдруг воспоминаний, – …по возможности, окропи его германской кровью. Пусть это будет, моя маленькая месть немчуре! За моего батю и брата, погибшего в империалистическую.

– А самому, слабо?! – ухмыльнувшись, спросил Зиновий.

– Не слабо. Ты на слове меня, как фраера, не лови! Молод ещё.

Как сам видишь, мне здесь, ещё долго чалиться… Да и к тому же, на войну, воров не берут! Закон не позволяет.

– Хорошо. Я обещаю!

– Ну вот, теперь и ладушки, – смягчая тон, произнёс напоследок Седой, – вроде как, и поговорили.

Зиновий Калабанов повернулся по-военному, на каблуках и, не оборачиваясь, вышел вслед за своими товарищами, в деревянную дверь барака. Хлопнув ею на прощание, в знак того, чтобы сюда больше, никогда не попадать. Душа трепетала, от радости и гордости, что он стал нужен Родине! Его помиловали! Но, тревога оставалась.

«Что, будет завтра? Немца остановим, погоним восвояси, а им что, обратно в лагеря?!» И эта мысль, тревожила и выворачивала душу наизнанку…

…всё темнеет перед глазами, перед ним появляется видение танцплощадки…

…играет музыка. Лёгкий туман, кружится у ног танцующих пар. Из воздушного облачка, выплывает облик, его Александры. Девушка, в лёгком, ситцевом, в жёлтый горошек, платьишке, парила на танцплощадке, и не сводила с него глаз.

Зиновий, сделал шаг к возлюбленной. В ответ, она послала ему воздушный поцелуй, и тихо прошептала, спокойным и уверенным голосом:

– «Любимый, всё, будет, хорошо!»

Калабанов не сводил с танцующей девушки взгляда. Её голос, был таким близким и родным, и звучал обволакивающе, успокаивающе и чарующе. Казалось, что всё тело, подвластно его силе. И каждая клеточка, проникалась этой силой, силой любви и веры.

– «Любимый, всё, будет, хорошо!» – и облик Саши растаял.