Пиковая дама – червоный валет. Том третий

Он даже невзначай поправил незадачливого полового, когда тот остановился не с левой, как положено, а с правой стороны. С разложенными перед ними столовыми приборами он тоже обращался, как со старыми друзьями, – переходя от внешних к внутренним.

После трапезы они встали усталые, квелые от сытости и счастливые. Было решено отправиться к Барбаре – сказывалась июньская жара и послеобеденная сонливость.

Глава 4

– Езус Христос, наконец-то дома. От твоих угощений безумно хочется пить.

Особенно после этой жирной баранины. – Варенька манерно вздохнула, присаживаясь в кресло.

– Так в чем же дело?

– Ты предпочитаешь кофе или чай? – она игриво качнула ножкой.

– Мм… а ты что будешь?

– Что ты.

– А я – что ты.

– Так чай или кофе?

– А молоко есть?

– Конечно, но я его не буду.

– Право, не знаю, изволь, что хочешь.

…За чаем они болтали о разной чепухе, дурачились, показывая друг другу кончики языков, смеялись. Варя сидела напротив и аккуратно наливала в Алешин чай сливки по латунному черенку ложечки так, чтобы они растекались по золотистой глади белой кляксой.

Затем пили мелкими глотками дымный напиток, и сливки оставляли тоненький ободок на их верхних губах.

Когда Барбара угостилась шоколадным пирожным, Кречетов не удержался и, протянув под столом ногу, коснулся пальцами ее голени. В ответ был послан воздушный поцелуй.

Их глаза встретились, ясные, живые, искрящиеся, и что-то хорошее, светлое, послали друг другу.

– Варя…

– Угу. – Губы сбежались в розовый бутон. В веселых глазах вспыхнуло по вопросу.

– Варенька, душка… я хотел…

– Угу. – Уголки губ прыгнули вверх – лукавая улыбка тронула уста.

– Отчего смеешься? Я совершенно серьезно…

– Угу, и я серьезно. Ну?

– Не «ну»! Я хочу, хочу!.. Ежели ты только пожелаешь, ежели только скажешь… я готов предложить тебе руку и сердце! И то непременно, как «Отче наш»… Так и знай… Ежели пожелаешь, – твердо повторил он, – я женюсь на тебе.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-а! – Лицо Снежинской зарозовело от прихлынувшей краски. – Увы, милый Алешенька, но, по-моему, этого желаете только вы.

– Но я люблю тебя!

В ответ снова раздался звонкий уничтожающий смех.

Алешке хотелось зарыдать от злости и безнадежности: «Как же так? Господи, надо мной опять посмеялись! Что ж, в змеиной азбуке все звуки шипящие!».