Левиафан

Никакой иерархии здесь не соблюдалось. Мичманы и старшины-контрактники сидели вперемежку за стоящими перпендикулярно входу столами и, звеня ложками, с аппетитом уплетали все, что подавали им из окна раздатки мордастые вестовые. Подавали, впрочем, то же самое, что и офицерам – котловое довольствие в подплаве было одинаковым для всех. Время от времени по кают-компании летали острые словечки и раздавался веселый смех.

В недалеком прошлом многие из этих парней, призванных из глубинки, отслужив на лодках срочную, стали контрактниками.

И тому были причины. В голодные девяностые работу найти в тех местах было немыслимо, а флот, хоть и стремительно нищавший, все-таки давал средства к существованию.

– Да, теперь снова можно служить, – глядя на молодых контрактников, философски изрек сидящий за угловым столиком пожилой усатый мичман, обращаясь к своему соседу. – И в море ходим, и деньги платят.

– Надолго ли? – хмыкнул тот, флегматично жуя отбивную. – Ходят слухи, что Никакой (так на флоте прозвали нового министра обороны) задумал очередное сокращение.

Не верю я всем этим деятелям в Кремле.

– Так зачем тогда служишь? – недовольно прогудел усатый.

– По инерции, как многие. Куда мы на гражданке, в дворники? – буркнул сосед.

– И то правда, – нахмурился собеседник. – Ну да ладно, не будем загадывать, глядишь и пронесет.

После обеда многие из подводников, торопясь успеть перед заступлением на вахту, направились в корабельную курилку. Она находилась, в одном из кормовых отсеков и являлась самым популярным местом на крейсере.

Рассчитанная на троих и упрятанная в герметичную камеру с тамбур-шлюзом и автономной вентиляцией, эта «душиловка», как называл ее некурящий помощник, в море эксплуатировалась нещадно.

И сейчас, в узком коридорчике перед ней, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и торопя впереди стоящих, теснились несколько офицеров и мичманов. Вот отдраился клинкет входной двери, и из нее, вместе с крепким запахом никотина и блаженной улыбкой, появился очередной счастливец, провожаемый завистливыми взглядами коллег.

В освободившийся тамбур-шлюз с веселым матерком тут же втиснулись двое из очереди, и дверь за ними с натугой захлопнулась.

– Давай еще одни, – заныл кто-то из курильщиков. – Не успеем.

– Молчи салага! – шикнули на него. – Там и так уже рыл шесть. Некуда. И действительно, в заполненной клубами синеватого дыма каморке, почти вплотную прижавшись друг к другу, жадно предавались пороку шестеро курильщиков.