Пиковая дама – червоный валет. Том второй

«Эта барышня тебе не по зубам…» – вдруг услышал он в себе чей-то чужой голос.

– Да, все это и впрямь требует раздумий, – наконец выдавил он и поник головой.

– Брось, – беспечно протянул Сашка. – Порой и случай вершит дела. Ее гипноз – твой страх сделать первый шаг. Ты это… давай смелее. Раз любишь – действуй. Це важно, оченно важно! Там, может, и нет ничего, а ты обратно свое заколачивай… Здоровеньки булы, понял?

– Ты это о чем? – Алешка подозрительно посмотрел на приятеля, но тот лишь пожал плечами, поглядывая на бьющуюся о стекло золотую пчелу.

«Лишь бы не гулёная девка была… Знаем мы таких… надо – при первом свидании голяжки покажет, ежли целковый пообещать, – подумал Сашка, но вслух сказать остерегся: Кречет в волосы вцепится – не простит».

– А ты… никому не сболтнул часом? – Алексей, пуще наливаясь подозрением, заглянул в ясную синь глаз Александра.

– Дурый! Чужая тайна – свято, брат. Не бойсь. Ладно, я до Лопаткина, в булочную. А ты иди, умывайся, благословясь.

Гусарь наскоро поправил сбитое зеленое покрывало своей кровати, хлопнул дверью и был таков.

Алешка постоял секунду-другую в раздумье, точно перебирал четки услышанного, затем распахнул половину окна и выпустил на волю маявшуюся пчелу. На душе его пели ангелы.

Глава 4

Блистая пуговицами училищных мундиров, они уже досыта нагулялись по аллеям Саратова, наслушались пустых речей, раздававшихся из толпы, щелканья семечек и зазываний голосистых торговок.

– Черт, сколько ходить еще за ними прикажешь? Все ноги стоптали! От самого дома «пасем».

Гусарь нетерпеливо чиркнул взглядом по Семинарской улице, что спускалась к реке. Там, впереди, шагах в тридцати уже битый час маячили две фигуры – стройная и очаровательная девичья и вторая, сухая, как трость, принадлежавшая бонне.

– Похоже, пропало дело, – уныло вздохнул Сашка, забрасывая в рот очередной мятный леденец.

– Эт почему же? – Алешка не спускал влюбленных глаз с голубого платья.

– А то, что не надо вытягивать губы, колы тэбя не хотят поцеловать.

Нет, нынче клеву не будет. Вишь, «ошейник» с нею не расстается ни на минуту… Так и кохает ее, ровно она золотая.

– Змей ты, Сашок! В тебе яду больше, чем в аптеке.

– У, це справедливо. Станешь тут змеем – пыхти да парься полдня. Ты сам-то хоть жив?

– Не знаю… – Алексей нервно теребил белую перчатку, не глядя на Гусаря.

– Эй, эй, уймись, братец. Ты же глазами ее напополам стригёшь. Ну, у тебя и хватка!

– Не «хватка», а обаяние, глупая голова.