Пиковая дама – червоный валет. Том второй

«Господи, уйдет… Потеряю! Господи, уйдет!» – Кречетова стегнул страх, в какой-то момент в толчее шляпок и платков, корзин и ведер, бородатых и бритых лиц он с замиранием сердца ощутил вокруг себя пустоту, словно летел в пропасть, но уже в следующий миг, пробираясь сквозь плотные, сбившиеся тела, он, как пробка из бутылки, вылетел на простор вслед за Гусарем, осыпаемый в спину толчками и руганью:

– У, чумовое отродье! Звери ногастые!

– Воть черти их носят! Ломят, бытто земля под ими горить!

– Ну, ять тебе пришью на затылке заплату, сучонок! – взорвался руганью рыжебородый мужик с корзиной рассыпанных яблок.

– А молочка от бешеного бычка не желаешь? – Алешка с внезапным желанием созорничать, а боле с чувством обиды, по-мальчишески скривил рожу, выпятил вперед губы и вытаращил глаза, выражая этим высшую степень презрения. Но тотчас сделался серьезен, когда услышал за спиной громкое:

– Лексий, мы потеряли их! Давай короче!

– Где они? – Кречетов рванулся к Гусарю.

– А черт их тетку знае!

Прыгая через ящики и мешки с овощами, они сиганули вниз по улице. Пробежав пару кварталов, рыща по всем переулкам, «преследователи» отказывались верить своим глазам – женщин и след простыл.

– Что их, галки на крыльях унесли?

– Це усе из-за того рыжебородого лешего! – морща в отчаянье лицо, всплеснул руками Гусарь. – Нашел время с корзиной под ноги лезть… гад рогатый.

Алексей сдвинул русые брови, еще раз пытливо оглядел шумную улицу, всеми силами пытаясь подавить разраставшееся в нем тяжелое и смутное чувство тревоги. Рассчитывать на чудо не приходилось, и, смирившись со случившимся промахом, они уже без спешки и азарта побрели на речной вокзал.

* * *

Хозяин речного вокзала Григорий Иванович Барыкин слыл человеком ярким, представлявшим собою тип сметливого, умного русского мужика, нащупавшего себе жизненную дорожку, идя по которой, способно было добраться до цели.

По его собственным словам, он начал карьеру половым в одном из дубовских трактиров. Родом Григорий Иванович был из верхних губерний, которые он и нынче звал не иначе как «родиной». Еще мальчиком он устремился пытать счастье на низ Волги, который гремел тогда большей славушкой, нежели верх или середина великой реки.