Керченские рассказы

Пиво делали местное, разливное, на своей воде, которая добывалась со скважин и была несколько солоноватой, отчего пиво получалось необыкновенно вкусным, как его не разбавляли торговки. Много позже, с приходом Днепровской воды, местный пивзавод также продолжал варить пиво, но местные старожилы поговаривали, что пиво уже не то…

На тот момент я жил уже в городе, на ул.Урицкого. Это была окраина города, и мне приходилось около 3 километров идти пешком на работу. Опоздание на работу на время больше 5 минут, каралось тюремным сроком на 3 года и хоть данную норму права сейчас отрицают, но это было действительно так, и я знал одного работягу, реально отсидевшего срок за опоздание.

Это были суровые годы и суровая военная дисциплина. Город, как и вся страна, лежали в руинах, и нужны были силы и самопожертвование народа, чтобы все это восстановить, ну и, конечно, же, железная дисциплина. Демократия прямо противопоказана нашему народу. Народ у нас не может самодисциплинироваться и саморегулироваться, нашему народу всегда нужен кнут, который бы свистел возле одного места и только это его стимулирует. Конечно, это обидно, что такой талантливый и многострадальный народ не достоин лучшей судьбы и лучшей власти, и способен идти вперед только направляемый жесткой рукой и определенным карательным аппаратом. Но ведь и аппарат этот состоит из представителей этого же народа, а значит, не лишен всех его недостатков, от чего получаются эти «перегибы на местах» и прочие прелести нашего существования. Но стоит только немного ослабить вожжи – появляется этот разброд и шатание, « плюрализм мнений », который, как мы уже знаем, тоже ни к чему хорошему не приводит. Поэтому нет для нашего народа и единого рецепта для его нормального поступательного существования, поэтому его и кидает «из огня да в полымя». Ну не будем об этом…

Хочу рассказать подробнее об обстоятельствах своего переезда в город, и с чем это было связано, как бы это мне этого и не хотелось.

Время было послевоенное, тяжелое, нужно было налаживать быт и хозяйство, и все это было нелегко. Оставшись без мужа, моя мать, Мария Илларионовна, воспитывала нас, двоих своих сыновей, меня – Павла и моего брат Ивана, сама. Мужиков в селе, да и в городе не хватало. Семьи зачастую были не полными – кто-то погиб на фронте, кто-то заболел и умер. На этом внешнем фоне, моя мать и встретила Афанасия Бойчука, и вскоре вышла за него замуж.