Убийца не придет на похороны

– Хорошо. Время?

Рядом с открытой кабиной таксофона проходили люди. Дорогин держал трубку, плотно прижимая ее к уху, и рассматривал прохожих. Ветер гнал по асфальту желтые кленовые листья. Они шуршали, шелестели. Машины сигналили, проносились, чуть ли не чиркая протекторами по недавно установленным бордюрным камням тротуара.

Трубка молчала.

– Так в котором часу? – наконец не выдержал Дорогин и его невидимый абонент вздохнул.

– Ну, не знаю… Часа через два-три устроит?

– Нет, Савелий, давай, назначай конкретно.

– Ну, если так, то давай конкретно: в половине десятого.

– В двадцать один тридцать? – Дорогин взглянул на свои часы.

– Да, в двадцать один тридцать, плюс минус.

– Никаких плюсов-минусов.

– Ровно приду, нервный ты какой-то.

– Нервничаю я всего-ничего, если принять во внимание сколько ты мне должен.

– Деньги – это пыль, дружба сильнее.

– Не опаздывай, Савелий, ты же знаешь…

– Знаю, Серега.

– И без глупостей, – на всякий случай бросил в трубку Дорогин.

– Какие глупости! Мы же с тобой старые приятели, – в трубке раздались гудки.

Дорогин аккуратно повесил ее на рычаг, затем огляделся по сторонам, поправил берет, из-под которого выбились короткие белокурые пряди. Было довольно-таки прохладно. Дорогин затянул замок молнию под самое горло, зябко поежился. Времени до встречи с Савелием у него оставалось предостаточно.

Он запустил руку в карман, нащупал деньги. Вытащил, посмотрел на них презрительно и остался недоволен собой. Денег имелось немного, пара смятых грязных бумажек и горсть монет.

«Да, с такими деньгами не разгуляешься. Единственное, на что их может хватить, так это на чашку кофе и пачку неплохих сигарет. Вот это и следует сейчас сделать – попить кофе и покурить. Но где же убить два часа? Торчать на улице холодно. Зайду-ка куда-нибудь», – решил Дорогин и двинулся по улице к центру города.

Было в Дорогине что-то неуловимо русское. И дело не в светлых волосах, не в пронзительно голубых, как позднее осеннее небо, глазах.

При всем при этом в его облике не просматривалось ничего сельского – сугубо городской человек. Он напоминал средневекового городского ремесленника, свободного человека, мастера своего дела, знающего себе цену. И если бы кожаный ремешок стянул его волосы, это бы подобие стало очевидным.

Денег на такси у него не оставалось и поэтому приходилось иметь в виду, что до пешеходного моста идти минут сорок. Значит, предстояло убить еще полтора часа.