Убийца не придет на похороны

– Ему повезло, что вы были на месте, – произнесла Тамара, включая электрочайник.

– Нет, нет, чай потом. Возьми там, в шкафу, коньяк, налей мне вот столько, – и Рычагов, сдвинув три пальца, приложил их к стакану, показал Тамаре сколько наливать. – И себе налей, ты тоже трудилась, как пчелка, наверное, два литра пота с меня вытерла.

– Да ну, Геннадий Федорович, бросьте, бросьте.

– Да ты и сама мокрая, у тебя майка к телу прилипла так, словно ты под дождем была. Никогда раньше не замечал, что бы ты потела.

– Ерунда, сейчас приму душ.

– Нет, вначале давай выпьем, надо снять напряжение.

Тамара достала коньяк, Рычагов подошел к ней, взял из рук бутылку.

– Кстати, Томочка, женщине наливать неприлично, давай этим займусь я.

Рычагов налил и, взяв стакан, передал его Тамаре.

– Ну, за здоровье нашего пациента!

– За вас, Геннадий Федорович, только за вас, за ваши золотые руки.

– Перестань, Тома, ты мне это говоришь почти каждый день.

– Я это могу говорить по десять раз в день, потому что это правда.

– Если ты меня так будешь хвалить, я могу испортиться. Зазнаюсь, перестану практиковать, буду только, как Андрей Андреевич, недовольно морщить лоб, кривить губы, снимать и надевать очки и при этом повторять: «Шансов мало, лучше не браться… Шансов мало, он не жилец…»

– Да нет, что вы!

– Ну, вот и хорошо. Давай за его здоровье, пусть скорее поправляется. Кстати, что у нас еще сегодня?

– Еще три операции плановые.

– Вот отдохну часок, приму душ и за работу.

Буду резать и шить. Или пусть живут, как ты считаешь?

– Ваши шутки, только в морге пересказывать, Геннадий Федорович…

– Да ладно тебе, – Рычагов выпил коньяк и подмигнул Тамаре, – ты как хочешь, а я пошел в душ. Надо все смыть, я липкий, как пиявка.

– Я тоже приму душ.

– Пойдем вместе?

– Бросьте шутить. На работе?

– Нет, я серьезно.

Тамара задумалась. Принимать душ вместе со своим шефом на работе ей уже приходилось, правда, это было полгода тому назад.

Тогда Геннадий Федорович буквально спас, буквально воскресил молодого мужчину в сплошных татуировках, исколотого и изрезанного ножами так, что, как говорится, на теле не было живого места. Рычагов его тогда спас. И через месяц татуированный мужчина покинул больницу на шикарном черном «мерседесе».

– Нет, Геннадий Федорович, – не скрывая смущение, сказала Тамара, – в другой раз.

– Ну, как знаешь.

– Знаю.

– Знать и хотеть – вещи разные.