Ангелы и демоны российской власти. Монархи и фавориты

На известном портрете Меншиков изображен с высоким выпуклым лбом, умными сине-зелеными глазами, крепким носом и тонкими усиками.

«Улыбка его не менее загадочна, чем улыбка Моны Лизы: на первый взгляд открытая и добродушная, она, если присмотреться, кажется скорее холодной и надменной. Его взгляд, улыбка и весь его облик выдают расчетливую натуру и производят весьма неприятное впечатление. Одет этот, как назвал его Пушкин, „полудержавный властелин“ на европейский манер. На нем белый завитой парик, как у вельмож Людовика XIV, поверх стальной кирасы надет белый, расшитый золотом, с золотыми кистями кафтан.

Шея повязана красным шелковым шарфом, а поперек груди широкая голубая лента ордена Св. Андрея Первозванного. Звезда этого ордена вместе со звездами польского ордена Белого Орла и других орденов украшают его кафтан. Словом, портрет человека незаурядного ума, неумолимого и властного».

Он был настоящим авантюристом, находчивым и дерзким, поэтому ему удавалось то, что другим невозможно. Эти качества подталкивали его к безудержному расхищению государственной казны, но одновременно спасали его от гнева возмущенного государя, который за это только бранил и бил его палкой, хотя других безжалостно казнил.

Сопровождая Петра I, Меншиков побывал в лабораториях и в мастерских Европы, научился изъясняться на ломаном голландском и немецком, приобрел поверхностный лоск и представление о светском этикете. Он схватывал всё иностранное на лету, он оставался русским до мозга костей – именно таким Пётр и хотел видеть своих подданных.

Меншиков всей душой стремился вникнуть в новые идеи царя и порвать вслед за ним со старыми русскими обычаями, искренне помогая государю во всём.

Вернувшись из Европы, Меншиков стал одним из членов Всепьянейшего Собора – компании собутыльников Петра. Шести футов роста, крепкий и искусный во всех любимых царем потехах, он сделался заметной фигурой в Преображенском, где его звали Алексашкой или Данилычем. Он с одинаковым рвением распевал рождественские колядки в доме генерала Гордона и рубил головы во время стрелецкой казни.

Британский резидент Уитворт доносил в Лондон в 1706 году: «Я достоверно знаю, что Меншиков не умеет ни читать, ни писать». Это было явным преувеличением. Читать Меншиков выучился, но письма всегда диктовал секретарю.

Он никогда не унывал и умел понять и предугадать желания и настроения Петра, умел переносить вспышки его гнева и жестокие побои, что делало его незаменимым для царя.