Ангелы и демоны российской власти. Монархи и фавориты

В конце царствования Петра Великого были найдены брат Екатерины Карл Скавронский и жена его, которая ни за что не хотела ехать с мужем в Россию.

Карл в Москве содержался под караулом, и это доказывает, что Пётр не доверял ему, иначе этого не было бы при чрезвычайной любви Петра к своей супруге. Быть может, опасаясь заточения, жена Карла Скавронского только после долгого сопротивления наконец поехала к мужу. Когда Екатерина после смерти Петра стала Императрицей России, тогда стали находиться и более доверчивые претенденты на родство с государыней.

Тогда явилась еще и женщина, называвшая себя родною сестрою Екатерины; звали ее Кристина, она была замужем за крестьянином Гендриковым и вместе с мужем состояла в крепостной зависимости в имении лифляндского помещика Вульденшильда или Гульденшильда. Просьба, с которою эта женщина обратилась на имя русской государыни, написана была на польском языке, что позволяет считать вероятным известие, что родители Екатерины были выходцы из Литвы. Кристина была взята в Петербург с мужем и четырьмя детьми.

Потом нашлась еще женщина в польских «Инфлянтах», тоже объявившая себя сестрой русской государыни. Анна была замужем за крестьянином Якимовичем и, признанная урожденной Скавронской, также приехала в Петербург с семьей.

Нашелся еще и брат Екатерины – Фридрих Скавронский. Его привезли в Петербург, но его жена с детьми от первого ее брака с ним не поехала. Оказывалось, что у Екатерины был еще и брат Дитрих. Он был взят в Россию в числе шведских пленников.

Екатерина обласкала своих родственников, но кто знает, доверяла ли она им всем вполне в том, что они действительно ее родные. Едва ли она могла их помнить и проверить собственными воспоминаниями. Однако она пожаловала своего брата Карла Скавронского графским титулом, а полное возвышение всех ее родных произошло уже в царствование дочери Екатерины, императрицы Елисаветы. Тогда потомство сестер Екатерины получило графское достоинство и образовало роды графов Гендриковых и Ефимовских.

В это время пастор Глюк, живя в городе Мариенбурге со своим семейством и отправляя должность препозита, объезжал приходы и заехал однажды в Ринген к пастору, или кистеру. У него увидал он девочку сиротку и спросил: кто это?

– Сирота бедная; принял к себе из христианского сострадания, хотя у меня самого небольшой достаток. Жаль, что я не буду в силах воспитать ее, как бы хотелось, – сказал рингенский пастор.