Ангелы и демоны российской власти. Монархи и фавориты

15 ноября 1723 года он издал манифест о том, что его супруга и государыня Екатерина Алексеевна «во всех его трудах помощница была и во многих воинских действиях, отложа женскую немочь, волею с ним присутствовала и елико возможно вспомогала, а наипаче в Прутской кампании с турки, почитай отчаянном времени, как мужески, а не женски поступала, о том ведомо всей армии, а от нее, несомненно, и всему государству».

Пётр учредил особый отряд телохранителей – роту кавалергардов из шестидесяти дворян. Капитаном этой роты был сам государь, а капитан-лейтенантом – генерал-лейтенант и генерал-прокурор Ягужинский.

Эта рота впервые сопровождала Екатерину в день коронации.

Трое суток перед торжеством Екатерина соблюдала строгий пост и молилась. Это нужно было для того, чтоб русский народ поверил в её преданность православию и она получила право царствовать и управлять государством самодержавно. Обряд коронования совершился 7 мая в Успенском соборе с церемониями по церковному чину как при царских венчаниях.

Дело Монса

В 1724 году случилось событие, которое ряд иностранцев расценил как возможный разлад между царственными супругами. Дело было в том, что у Екатерины был правитель канцелярии, заведовавший делами в её имениях, – Вильям Монс, родной брат Анны Монс, бывшей любовницы Петра. Пётр приревновал его к своей супруге, но придрался к нему за злоупотребления в управлении её делами и осудил на смерть.

Екатерина попыталась было просить о помиловании осужденного, но Пётр пришел в такую ярость, что разбил вдребезги богатое зеркало и сказал: «Эта вещь составляла лучшее украшение моего дворца, а я вот захотел и уничтожил ее!»

Этим Пётр показал Екатерине, что она должна была ясно понять, что царь, вознесший ее на такую высоту, может свергнуть её и поступить с ней так, как поступил с драгоценным зеркалом.

На это Екатерина с обычным спокойствием кротко сказала в ответ только то, что могла сказать: «Разве дворец ваш лучше стал от этого?»

Монса казнили, а его голову выставили публике напоказ на вершине столба.

После этого Пётр специально проехал вместе с Екатериной в коляске мимо этого столба, наблюдая, как она прореагирует на ситуацию. Но Екатерина, умевшая владеть собой, была спокойна и только сказала: «Как грустно, что у придворных может быть столько испорченности!»

Из дела Монса видно, что он действительно был обличен во взяточничестве и разных злоупотреблениях.