Фатум. Том четвёртый. На крыльях смерти

А визгливый голос Цимшиана, усиленный сотнями глоток, сотрясал угрюмый берег:

Громко зовем мы, зовем всё громче:

– Эй, пробуждайтесь, черные духи, живущие в земле!

И ты, Мать Касатка!

Громко зовем мы, зовем всё громче:

– Эй, откликнитесь, синие духи, живущие в воде!

И ты, Мать Касатка!

Громко зовем мы, зовем всё громче:

– Эй, поднимайтесь, белые духи, живущие в небе!

…красные духи, пляшущие в огне!

И ты, Мать Касатка!

Всё это время женщины, сидящие поодаль у подножия вздыбленных скал, отбивали такт черепашьими трещотками и на высокой ноте хватали припев древней песни:

Слушайте, черные упорные духи, вот вам работа:

– Да станут столбы его дома прочнее камня!

Слушайте, синие проворные духи воды, вот вам работа:

– Да станет крыша его плотнее китовой шкуры!

Слушайте, белые, летучие духи, вот вам работа:

– Да станет дыханье его очага теплее солнца!

Слушайте, красные жгучие духи, вот вам работа:

– Да станет кровь в его жилах горячей,

как раскаленный песок!

Песня заканчивалась, и воины куана[38 - Куан – то же, что и клан или род.

] Касатки, поравнявшись со своими копьями, хватились за древки.

Чокто, как хозяин будущей бараборы, отошел в сторону, где на китовых позвонках сидели вождь, старейшины и великие воины его рода.

Две Луны указал ему на свободный позвонок слева от себя и улыбнулся безгубым ртом. Когда сын опустился рядом, он положил длинный вампум, сотканный из священных раковин, себе на колени и, вытянув руку, дотронулся до груди сына прямо под сердцем.

Затем коснулся до того же места на своей груди и хрипло сказал:

– Скоро ты станешь анкау[39 - Анкау – вождь.], Чокто. Дом у тебя уже есть. Калги поднимут его раньше, чем лосось пойдет на нерест. Через четыре дня,– Две Луны выбросил четыре татуированных пальца,– мы отправимся на Священную скалу Матери Касатки. Готовься, спрашивай духов и думай, что ты скажешь ей.

Время, отпущенное дню, миновало. Мраморная луна, похожая на раскрытый цветок белой водяной лилии, терялась в дымном облаке.

Прозрачный свет ее заливал шумящий прибоем океан и известняковые громады скал, тянущихся с севера на юг. Танцы давно кончились, но поселок Людей Берега продолжал свою жизнь. В честь закладки большого дома сыну вождь устроил потлач-кхаташи[40 - Потлач – публичный пир, сопровождающийся щедрыми раздачами накопленных индейским богачом натуральных сокровищ. Кхаташи – потлач в связи с постройкой нового дома.