Чрезвычайные обстоятельства

Много овощей: помидоры, огурцы, свежая, явно реквизированная на чужом огороде редиска, нежная, маленькая, с аппетитными капельками воды, застывшими на яркой малиновой кожице, сладкий болгарский перец – желтые, светящиеся, будто внутрь каждого плода было вставлено по электрической лампочке. У Проценко была еще одна бутылка шампанского.

– Ба-ба-ба! – вновь воскликнул Семеркин.

– Не бабакай, не то дырки в карманах образуются, – сказал ему Петрович. – Пообедаем у тебя в номере.

– С чего такая честь?

– Сейчас узнаешь, – Петрович обвел рукою комнату, призывая своих подопечных сесть.

– Располагайтесь, располагайтесь, – запоздало пригласил Семеркин, – не в столовую же пришли!

– Петраков, распечатывай шампанское! – приказал Петрович.

– Есть!

Шампанское было хорошим, едва Петраков выдернул пробку – настоящую, «пробковую», а не отлитую из белой пластмассы, – как в комнате запахло югом, виноградом, солнцем, еще чем-то вкусным, оставшимся ныне в прошлом.

– Разливай! – скомандовал Петрович. – Покопавшись в кармане куртки, он достал новенькие майорские погоны – два просвета, одна звездочка, – поплевал на них и приложил один погон к одному плечу Семеркина, второй – к другому. Протянул руку: – Поздравляю тебя, Витя, с досрочным присвоением звания майора.

Проценко и Токарев напряглись – на щеках даже красные пятна выступили, – и дружно гаркнули:

– Ура! Ура! Ура-а-а!

Это была приятная новость – Виктор Семеркин давно уже созрел для звездочек старшего офицера и, хотя звание майора ему должны были присвоить лишь в будущем году, начальство, что называется, заметило его.

– А Петровичу – гип-гип ура! – сказал Петраков.

– Я-то тут при чем?

– Началнык! – на среднеазиатский лад проговорил Петраков. – А началнык, он за все на свете отвечает.

– Командир, наливаем по второй, – предложил Токарев, – приказывай! Будем пить за господина полковника.

– За товарища полковника, – поправил Семеркин, – в армии товарищей никто не отменял.

– Мы не армия, мы – пограничники.

– Все равно. Погоны носим? Носим. Значит, армия.

Петрович не удержался, потряс головой, потом сгибом указательного пальца стер небольшие слезки, выступившие в уголках глаз.

– За меня, так за меня, – сказал он. – Я не против. А потом, чем тебе, Токарев, не нравится слово «товарищ»? Очень хорошее, очень душевное, теплое, емкое слово. Надежное.