Командир Гуляй-Поля

Спокойно выбил гильзу себе под ноги и проговорил ровным, лишенным всякого выражения голосом:

– По-моему, этот патрон имел пороховой заряд, но не имел пули. – носком сапога он отбил от себя гильзу, уголок рта у него брезгливо дернулся. – Пуля выпала по дороге.

– Все равно, Нестор Иванович, результат очень приличный даже для фронтовика, – проговорил Марченко, – не всякий окопник может таким похвастаться.

Лоб у Махно покраснел.

– Я же сказал – еще не вечер, – произнес он твердым тоном. – У меня есть еще один выстрел.

Не вечер… Правильно поется в известном дамском романсе.

С пятого выстрела он расколотил еще одну крынку – колючие рыжие осколки брызнули во все стороны. Пантюшка Каретников вновь захлопал в ладони:

– Браво, батька!

Махно отдал ему винтовку.

– Стреляй. Твоя очередь.

Пантюшка подхватил несколько махоток и, помыкивая что-то себе под нос, пополнил ряд выбитых крынок на «огневом рубеже» новыми.

Отстрелялся он плохо: из пяти пуль только одна попала в цель.

Брат его Семен презрительно сплюнул в сторону:

– Ворона ты, Пантюшка!

Тот нисколько не был обескуражен неудачей.

– Ну и что? И на старуху бывает, дед наваливается – пробует дело сделать, а у него того… не получается. Так и у меня. Маху дал.

Семен стрелял третьим – «огневой рубеж» даже пополнять не пришлось – семи крынок, которые стояли в тот момент среди битых глиняных осколков, вполне хватало для пяти метких выстрелов.

Семен Каретников из пяти крынок расколотил только три – меньше, чем Махно.

Марченко по первым двум хлопкам понял, что Семен Каретников отстреляется «фифти-фифти», не нашим и не вашим, как принято говорить в Гуляй-Поле – напрасно он навалился на своего братка. Отстреляться можно было и лучше. Марченко отер ладонью простудный нос и приблизился к Махно:

– Про отряд Федора Щуся, случаем, ничего не слышал?

– Нет. А что?

– Разбили его австрияки наголову. В Дибровском лесу Щусь ныне отсиживается, раны залечивает.

– Пока мы будем действовать поодиночке, каждый сам по себе, нас поодиночке и долбать будут.

Так и передавят всех, как слепых котят. – Махно поджал нижнюю губу и покосился на Марченко: – А к чему ты, собственно, клонишь?

– К тому, что нам неплохо пощупать Щуся… Может быть, даже и объединиться.

– А что? Неплохая мысль! – Махно, как всегда, загорелся мгновенно и был готов мгновенно действовать. – Где, ты говоришь, он сейчас находится?

– В Дибровском лесу.